Новая жизнь

Глава 2. Вина

Прошла уже неделя, но легче не становится даже близко, всё на что у нас хватает сил это сбор грибов и ягод в лесу. Периодически мы разговариваем, точнее, пытаемся, но в голове только одна тема, поэтому разговоры эти рваные и короткие.

Я пытаюсь привыкнуть, не винить себя и отпустить, но я не могу, не могу построить иллюзию того, что я не виновата. Я виновата в смерти Марины, это знаю я, знает Саша и знала Марина. С каждой минутой своего существования я всё больше жалею, что не была на её месте. Вина выгрызает меня изнутри, как будто каждый день отключая всё новые и новые функции организма, позавчера я не могла есть, вчера пить, сегодня встать с кровати.

Саше легче, в каком-то плане. На него свалились все обязанности необходимые для нашего выживания, еда, вода, присмотр за Костей и уборка в доме. Его активность еще сильнее убеждает меня в том, какая я мразь, я должна помочь ему, ему тоже тяжело, он тоже человек, у которого рано отняли родителей, он тоже человек, которому маму вернула Марина. Но я не могу ничего, разве что лежать и хотеть умереть от выстрела того же пистолета, ведь он лежит прямо на прикроватной тумбе, оружие слишком ценно, я не могла его не взять.

Интересно, отдавали ли себе люди отчет о том, что они будут соучастниками убийств, когда производили оружие? Невозможно не быть виноватым в том, что оружие, которое ты помогал создавать, убьет человека, или нескольких, или несколько сотен тысяч. Но задумывались ли люди об этом, когда брали конверт с зарплатой? Задумывались ли, что это зарплата не работника завода, а помощника убийц? Вопрос риторический. Всех людей волнуют только они сами, их проблемы и дела, их не волнует ребенок, подорвавшийся на созданной ими мине спустя пять лет, не волнуют посетители торгового центра которых расстреляют используя созданный ими автомат, их не волнует Марина, убитая созданным ими пистолетом.

Хотя они прекрасно знают, что каждая созданная ими пуля для пулемета полетит в человека или что-то им построенное. Они прекрасно знают, что цель каждого автомата - убивать. Но ведь каждый из них каким-то чудом всё же находит себе оправдание.

— Я помогаю создавать оружие для спасения людей! — скажет кто-то.

— Мне нужно прокормить свою семью. — подумает человек, взявший конверт с каплей крови в углу от небольшого пореза бумагой или лезвием, а затем навестит могилу своего отца, которого застрелили ночью на улице пятнадцать лет назад.

— эти бомбы будут устрашать врага, и благодаря этому не будет войны. — решит человек, чья бомба будет устрашать детей под обломками школы, когда война начнется.

Я услышала незнакомый голос на улице, это заставило меня подняться с кровати. Я взяла пистолет с тумбы, сняла предохранитель и выглянула в окно. С Сашей разговаривал какой-то парень, на вид лет восемнадцати, высокий, довольно крупный и худой, на поясе сбоку под футболкой виднелся силуэт пистолета.

Дверь со скрипом открылась. Я, спрятав пистолет сзади под футболку, вышла на улицу.

— …Она вряд ли согласится помочь, ей сейчас очень сложно, у нас недавно умер близкий. — говорил Саша.

— С чем помочь? Кто это? — я начала засыпать Сашу вопросами.

— С лечением, он сказал у них девочка шестилетняя сильно заболела, возможно, пневмония. — Ответил Саша.

— И я ему поверить должна? — верить мне не хотелось, никому.

— Он сказал принесет её со своей группой сюда. — Саша кинул какие-то листья из кармана в закипевшую воду.

— Сколько вас будет?

— Нас четверо: я, меня Влад зовут, Вика, Кира и Лара. — Влад сел возле костра.

Кажется, он меня убедил, я перестала видеть в нём опасность. Но смогу ли я вылечить человека? Смогу ли не стать виновником еще одной смерти? Сейчас я скорее отвечу, что нет. При этом если я откажусь, то я намеренно откажусь от попытки спасти человека от смерти, я убью эту девочку своим отказом.

— У вас есть лекарства? — я поняла, что не могу отказать.

— Да, антибиотики, противовирусные и витамины, жаропонижающие кончились. — ответил Влад.

— Я могу попробовать, но я не знаю, я боюсь, что у меня не получится. — Я не верила в то, что у меня получится.

— Даже если так, то это хотя бы шанс, Вика уже перестала верить, что Лара выживет. — ответил Влад, начиная собираться в обратный путь.

— Через сколько вы вернётесь? — спросил Саша.

— Может часа через три, не знаю как быстро Лару донесём.

Влад ушел, а я сидела и смотрела на огонь, забывая моргать и дышать. Я её убью, я не смогу, эта девочка умрёт, я не смогла спасти Марину, не спасу и этого ребенка.

— Роз, у тебя получится. — Саша сел ко мне.

— Я сама в это не верю. — я решила ему не врать.

— А я верю, лекарства у тебя есть, вроде про болезни ты тоже что-то читала. — Саша протянул мне чай.

— Но я за всю жизнь не вылечила никого, даже от простуды. — я сделала глоток.

— Давай я тебе воду согрею в том тазике железном, помоешься пока никого нет. — предложил Саша.

— Я не хочу. — мне не хотелось делать ничего, я просто хотела лежать на кровати и спать.

— Ты уже неделю не мылась, переоденься хотя бы, в сумке Марины Ивановны были вещи для тебя. — Саша зашел в дом и повесил травы, которые сегодня собрал.

— Да я тоже собрала, я просто не хочу, мне лень. — Ответила я, смотря в никуда

— Хватит винить себя, пожалуйста, тебя никто не обвиняет в том, что она умерла, ты правда сделала всё, что могла. — сказал Саша, когда выходил из дома.

Последняя его фраза отняла у меня возможность сдерживать слёзы, Саша вышел из дома, сел рядом со мной и обнял меня.

— Ну как я могу не винить себя? Она умерла чтобы спасти меня, не было бы меня, не умерла бы Марина.

— Тихо, просто дыши, не накручивай себя. Держи, еще чай попей. — Саша поднял с земли котелок с чаем.

— Роза ты не виновата. — Попытался убедить меня Костя.

Похоже, они искренне верили, что виновата не я, это одновременно давало облегчение и заставляло злиться еще больше, меня нельзя не винить даже если мне плохо, виновата в этом я.