Новая жизнь

Глава 10. Адские дни

Началось. От милой девочки осталось только извивающееся тело, стонущее от болей, по нашим со Стёпой предположениям, во всём теле. В первые сутки так же невероятно сильно повышается давление, что заставляет человека ощущать, что его череп сейчас взорвётся, еще есть вероятность панических атак.

Сходив за успокоительным уже на ближайший склад, что был на несколько десятков шагов ближе, и позвав охранников, я поставила девочке успокоительное. Без чужой помощи я бы не смогла этого сделать, даже из рук двух крепких мужчин Ксюша чуть не вырвалась. Следующей по важности проблемой было высокое давление, которую так же решил укол, его поставить было легче благодаря начавшему своё действие успокоительного, но помощь снова потребовалась.

Стабилизировав давление и успокоив ребенка, я, наконец, смогла измерить температуру, уже подползающую к тридцати девяти градусам. Анальгин, димедрол и папаверин за несколько часов снизили и её, вернув девочку в сознание.

— Роза… — Послышалось тихое хрипение.

— Чего? Тебе лучше? — Зевнув, спросила я.

— Всё болит. — Пожаловалась Ксюша.

— Я знаю, если терпеть не получается могу обезболивающее поставить. — Вполне нормальные последствия после бессонной ночи практически в конвульсиях.

— Не надо. — По скорости реакции было понятно, что говорит в девочке страх.

— Хорошо. — Всё-таки обезболивающее ставить было необязательно. — Тогда только капельницу поставим.

— Я не хочу. — Ксюша заплакала.

— Так в этот раз не больно будет, просто к катетеру трубку подсоединю и всё, не бойся. — объяснение смогло успокоить её.

— А где мама? — Видимо, когда у тебя есть родители ты не можешь оторваться от них даже на день, по крайней мере, в девять лет.

— Ей к тебе пока нельзя, она может тебя чем-то заразить, поэтому пока без мамы. — иммунитет девочки был поражён очень сильно, допускать контакта с лишними людьми было нельзя.

— Она же не болеет ничем. — Возразила Ксюша.

— Она не болеет, а вот принести что-то может, поэтому рисковать я не буду, перед тем как мы уедем повидаетесь. — нужно было подготовить её морально к скорому отъезду.

— Куда уедем? — Новость её явно напугала.

— Ко мне домой, лечиться, осенью уже вернешься к маме. — Врать мне не хотелось, всё равно скучать будет, а насколько сильно от меня не зависело.

— Я не хочу уезжать, я с мамой останусь. — Возразила Ксюша.

— Нет, рисковать я не хочу, поэтому поедешь, мама нам только мешать будет, поэтому тут останется. — Видно, Стёпа окончательно заразил меня своей жестокостью, но отрицать её полезность было бы глупо.

— Не будет! Я не хочу без мамы уезжать! — Девочка начала плакать.

— Ксюш, мама будет сильно переживать и мешать нам спасать тебя. — Я решила хотя бы вернуться к капельнице для экономии времени. — Как мы её с собой возьмём если нам работать надо?

— Вам это кому? — Интерес сменил плачь. — Ай, больно!

— Да ничего не больно, я просто капельницу подключила к катетеру. Мне и дяде Стёпе, нам нужно следить за твоим здоровьем, а сюда приехать мы не сможем.

— Я не хочу к вам, я с мамой останусь. — Мне так сложно её понять, неужели дети настолько сильно привязываются к родителям? Даже когда Марина уходила в длинный отпуск по болезни на несколько месяцев, а мне было лет десять я так не скучала, мне хватало того, что она вернется, когда вылечится.

— Ксюш, я не знаю, как тебя успокоить, у меня мамы не было никогда, я не понимаю, что такое «скучать по маме», извини. — всё-таки, начинаю понимать, что Марина, как бы ни старалась, не смогла подарить мне маму в лице себя.

— Давай ты тут останешься? — Ксюша продолжала тихо плакать и перечислять варианты, которые бы не разлучили её с мамой.

— Я не могу, мне учиться надо, работать, за детьми помогать смотреть. — Пока одна часть меня отвечает, другая всё ещё погружена в мысли о маме. — У меня там тоже девочка маленькая, она тоже меня ждёт, я же не могу её бросить.

В палату зашёл один из охранников.

— Что-то случилось? Я голоса услышал, решил проверить.

— Нет, нормально всё. Вы следите за временем? Сколько сейчас? Часа три ночи? — Вспомнив про время, захотелось зевнуть.

— Да, следим. Сейчас пол третьего. Нужно что-то? — Я заразила его зевком. — Может Петра позвать?

— А он не спит? Да, давай, и её маму тоже, с ней хочу поговорить.

— Мама в коридоре на матрасе спит, ты как её не заметила?

— Да заметила я, просила же уйти… Ладно, разбуди её и зови Петра, раз не спит.

Через минуту мама уже стояла возле двери, позже подошёл и руководитель базы.

— Роз, что хотела? — второго явно пришлось будить.

— Мне надо чтобы Ксюша поехала с нами, это второй человек, которого мы смогли спасти, я не знаю долгосрочных последствий, через месяц вернём к вам. — формулировать предложения было сложновато, но пока получалось.

— Хорошо, берём с нами, ничего страшного. — Спокойно ответил Пётр.

С мамой Ксюши было сложнее, но в итоге она согласилась и пошла собирать все её вещи на завтра. Поговорив, я вернулась в палату, у девочки снова поднялась температура. Обессиленный организм всё ещё плохо переносил таблетки, поэтому пришлось использовать ректальную свечку.

Каким-то чудом я продержалась до завтрака без сна, но после него всё же заснула примерно на полчаса, разбудила меня Ксюша, с просьбой сходить в туалет и выпить воды, радовало, что с первым она справилась без моего участия, а от воды её не вырвало.

Далее день проходил без особых происшествий, уколы, капельницы, жаропонижающие, еда и туалет в разных комбинациях не давали мне спать до позднего вечера. В конце дня ноги уже не держали, а глаза слипались, не помогал и кофе, который я стала пить чаще чем воду. Пришлось попросить матрас и прилечь на пару-тройку часов, ведь ночью я снова буду нужна Ксюше.

В этот раз было спокойнее, самое тяжёлое девочка перетерпела, но сон её всё равно был прерывистый и с частым повышением температуры. К этому моменту я периодически теряла равновесие даже когда просто стояла без опоры, видя это, охранники позвали мне на замену ту медсестру, которая помогала ставить катетер. Благодаря ней я смогла отдохнуть до утра.