Новая жизнь

Глава 12. Возвращение в семью

Как же всё-таки тяжело ей далось это расставание, сначала плач, истерики как с мамой, потом просьбы остаться, но, смирившись, Ксюша лишь попросила вернуться поскорее. Перед отъездом я зашла к ней, крепко обняла, пожелав выдержать все процедуры и немного почитала, от чего девочку погрузило в сон.

Мы только выехали, детей посадили на эвакуатор, взрослые толпой идут сзади. Половину солдат Даниил решил оставить на базе, а те, что пошли с нами, будут помогать в огородах. Саша, кажется, только сильнее разболелся, хотя старается не показывать этого, но, думаю, это не страшно, аптечку мы с собой взяли солидную и довольно разнообразную, занимающую несколько походных рюкзаков, в случае чего, должна вылечить.

Дорога в городе была значительно хуже, чем за ним, из-за большого количества гниющих трупов отстрелянных зараженных постоянно трясло, а некоторых тошнило от запаха, усиливаемого палящим летним солнцем. Пару раз и меня чуть не вырвало, но от тряски, в исследовательском бывали ароматы и похуже, чем этот.

Судя по всему, отношения Влада и Киры разгорались только сильнее, вчера случайно подслушала как Лара спросила у Вики почему первый трогал за попу Киру возле бани, когда проходила мимо палатки. Решила зайти послушать, не без последующей ругани в адрес влюблённых этим же вечером, девушке пришлось объяснять младшей сестре что это было.

Соня делала успехи в чтении, быстро освоив весь алфавит, хоть и с подсказками начала читать первые слоги, иногда уходит по паре минут на соединение двух букв, но её реакция на похвалу после этого бесценна. Я же наконец дочитала анатомию, решила взять с собой книгу по кровеносной системе и парочку для обучения Сони. Возможно, стоило и Косте что-то захватить, но о том, что Саша начал учить его сложению и вычитанию я узнала уже на подъезде к деревне, пока давала второму дозу жаропонижающего.

В постройке бревенчатой стены тут хорошо продвинулись, если планировался прямоугольник, опоясывающий всю деревню, то одна из длинных сторон была завершена, а рядом лежали длинные заготовки для следующей. Вероятно, работа над защитой и урожаем была прервана, лишь чтобы встретить и расселить несколько сотен людей.

Мы слезли с платформы, с непривычки снова затошнило в конце пути, лучше бы пешком пошла. На земле даже голова закружилась, но через минуту немного полегчало, как только я помогла спуститься Соне одна из бабушек, встречавших нас, заплакала.

— С-Соня? — Она довольно бодро для пожилой женщины подбежала к девочке. — Сонечка, внученька моя! — Старушка обняла ребенка и похлопала по копчику.

— Роза, это кто? — Похоже, она и бабушку забыла, ведь сразу вырвалась из объятий и спряталась за меня.

— Видимо, твоя бабушка. Ты её тоже не помнишь? — Я отошла с Соней в сторонку, пока, возможно, единственный из её живых родственников стоял посреди дороги, ничего не понимая.

— Не помню, я её боюсь. — Девочка практически шёпотом подтвердила мои мысли.

— Давай я с ней поговорю, она вряд ли врёт, нужно просто ей объяснить всё, а ты пока иди к Саше и остальным, они вот там.

Указав Соне пальцем куда идти, я направилась в сторону её бабушки. Разговор с женщиной был долгим, полным боли и слёз, к середине ей поплохело и пришлось искать рюкзак, в который мы убирали различные успокоительные. Приняв их, уже она начала свой рассказ.

— Сонечка всегда такой активной была, смелой, веселой, со всеми общалась, а сейчас… — Бабушка снова заплакала. — Родителей то уже и нету, раз в городе вы говорите не осталось никого, так надеялась, что они живы, а в итоге только Соня у меня осталась, и с ней вот такое… — Плачь стань громким и надрывистым, она просто кричала, вырывая волосы, пытаясь перераспределить часть душевной боли в физическую.

— Ну, ну, ну, всё хорошо. — Я обняла низенькую, худую бабушку с небольшими морщинками на лице. — От того, что мы плачем, Соне легче не станет, давайте я вам расскажу, чего делать и что обсуждать с ней нельзя.

— Да, давай. — Глоток чая помог женщине успокоиться.

— Всё, что связано с подвалами и детским садом нельзя обсуждать. Темных мест она боится. Обнимать можно только с разрешения, к груди прикасаться нельзя, к ногам тоже, на колени сесть не предлагать ни в коем случае. С мальчиками, почти любого возраста, оставлять одну нельзя, с малознакомыми людьми тоже. Если она лежит рядом с ней лежать нельзя, садиться на эту же кровать или диван тоже. По-моему, теперь всё.

Этот рассказ привёл Риту в ещё больший ужас, список даже для меня показался довольно длинным, хотя я, вероятно, часть всё же упустила.

— Роза, а тебе сколько лет? Выглядишь лет на семнадцать. — Спросила она, немного подышав.

— Мне четырнадцать, в октябре день рождения. — Мой ответ её немного удивил, как и меня резкое увеличение возраста почти на три года.

— И ты одна такая маленькая её воспитываешь? — Иногда я сама забываю, что дети в четырнадцать ходили в школу и общались, вместо освоения профессий и выживания, такие вопросы заставляют на секунду вспоминать.

— Ну не одна, еще Саша, мой друг, ему двенадцать у него брат маленький есть, три года, мы, наверное, для неё просто как близкие друзья. — Я подлила заварки в чай.

— Роз, она к тебе как к маме привязалась, а Саша, видимо, для неё теперь замена папы. — Абсурдность этой фразы заставила небольшой смешок вырваться наружу.

— Да не, — Отмахнулась я. — вряд ли любовь к родителям так выглядит, и их полностью не заменить. — В последнем я была уверена максимально.

— Но привязалась она к вам, как к родителям. Ты сама не замечаешь, что она на тебя маленькую похожа? — Рита встала и пошла к дверям. — Пойдем со мной, надо скотину накормить.

— Я из детского дома, а в семью меня никогда не брали. — Ответ её удивил.

— А, вот оно как. Ты прости, пожалуйста, я же не знала. — Бабушка открыла передо мной дверь.

— Вы, значит, её к себе забрать хотите? — Мне казалось понятным к чему она клонит.