Новая жизнь

Глава 11-2

Наконец, собрав остатки сил, я на четвереньках выбралась из зарослей и, опираясь на руки, кое-как встала. Почва под ногами шевелилась, ладони были в царапинах и грязи. Едва я подняла голову, передо мной уже появился Павел — весь такой собранный, но с настороженным выражением лица.

— Господи, на кого ты похожа? — выдохнул он, подходя ко мне и сразу же начиная осматривать: аккуратно вытаскивал из волос зацепившиеся веточки, сметал с лица прилипшую землю, заглядывал на порезы и синяки. — Как ты вообще туда забралась? — добавил он, не осуждая, а скорее поражённо. — Ни один нормальный человек не полезет прятаться туда, где сам себе причинит боль.

— Я… я боялась, — выдавила я, ощущая, как слёзы сами кладут дорожку по щекам. — Я думала, он заберёт меня прямо с участка.

Павел не отстранился. Он обнял меня так, будто хотел своим телом перекрыть всю опасность мира. Его объятие было тёплым и крепким; в нём я почувствовала крохотное, но живое убежище. Сердце стало биться чуть ровнее, но страх всё ещё звенел внутри.

— Всё хорошо, — прошептал он, прижимая меня к себе. — Они уехали. Я не позволю ему тебя тронуть.

Я подняла на него заплаканные, ещё влажные глаза. В памяти всё ещё звучал голос отца: «Я найду тебя…» — и от этого холод снова пробежал по коже. Павел сжал мою руку и произнёс так, будто закладывал фундамент будущего:

— Пусть ищет, — твёрдо сказал он. — Я сделаю всё, чтобы он тебя не нашёл. Но прежде всего сейчас необходимо привести тебя в порядок. Пойдём в дом.

Он помог мне перейти в дом. Внутри меня встретил уют: мягкий свет лампы разгонял сумерки, в воздухе витал аромат сушёных трав и только что испечённого хлеба. Всё это резко контрастировало с недавним ужасом, который я пережила за пределами дома. На секунду показалось, будто я попала в другой мир — мир, где есть безопасность и покой.

Павел усадил меня на стул у кухонного стола и почти сразу поставил передо мной чашку с горячим чаем.

— Выпей, — сказал он, наклонившись чуть ближе. — Тебе нужно окончательно прийти в себя. А я пока приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Я послушно поднесла чашку к губам и сделала несколько глотков. Чай оказался сладким, с мягким цветочным ароматом, и я почувствовала, как тепло медленно разливается по всему телу, отгоняя остатки холода и страха. На мгновение я даже закрыла глаза, чтобы уловить это ощущение покоя.

Павел между тем ловко расправлялся с бинтами и перекисью. Я и не заметила, как он аккуратно взял мои руки в свои и стал обрабатывать раны. Лёгкое жжение заставило меня вздрогнуть, и я открыла глаза. Мозоли, появившиеся ещё от лопаты, лопнули и теперь превратились в красные кровавые пятна. Павел молча, но с сосредоточенной нежностью перебинтовывал мои кисти, словно каждая царапина была для него важна.

— Потерпи немного, — тихо произнёс он. — Ещё чуть-чуть, и будет легче.

Когда он закончил, передо мной уже стояла тарелка с горячей кашей, источающей аппетитный запах, и толстый ломоть свежего хлеба, только что вынутого из духовки. Я посмотрела на еду и почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Аппетита не было — тревога не отпускала, мысли о словах отца снова и снова всплывали в голове, давя изнутри.

— Ешь, — мягко, но настойчиво сказал Павел, присаживаясь рядом. Его взгляд был твёрдым, но без грубости. — Тебе нужны силы. Ты должна быть готова ко всему.

Я послушно взяла ложку и сделала несколько глотков. Каша оказалась вкусной, с лёгким сливочным привкусом, но я ела без всякого удовольствия. Каждая ложка застревала в горле, будто еда становилась слишком тяжёлой. Все мои мысли всё равно были заняты им — моим отцом, его словами, его яростью.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила я, отставляя тарелку в сторону. — То, что ты планировал… всё ещё в силе?

Павел немного помедлил, словно подбирал слова, а потом покачал головой:

— Я придумаю что-нибудь ещё. С усилением дома я, наверное, погорячился, — он усмехнулся, но безрадостно. — Это только привлечёт лишнее внимание твоего отца. А нам сейчас нужно совсем другое. Не волнуйся. Я тебя не брошу.

Я поймала его взгляд и почувствовала, как что-то тёплое шевельнулось внутри. Его уверенность хоть на миг успокаивала меня, но страх всё равно сидел глубоко, словно яд.

— Он очень опасный человек, — прошептала я. — Он сделает всё, чтобы вернуть меня. Раньше… раньше я никогда не видела его в таком гневе. В его глазах будто не осталось ничего человеческого.

Павел нахмурился, сжал челюсти.

— Я знаю, — сказал он твёрдо. — Но я не позволю ему этого сделать. Слышишь меня? Не позволю.

Он резко поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом уже сгустились сумерки, тьма легла на двор плотным покрывалом. В доме стало особенно тихо — только тиканье старых настенных часов да треск горящей дровни в печи нарушали это спокойствие.

Я смотрела на его силуэт у окна, на напряжённые плечи, на то, как он сжал руки в кулаки, будто готов был сразиться хоть с целым миром. И думала о том, как мне повезло, что он есть в моей жизни. Павел был единственным человеком, которому я могла доверять сейчас. Единственным, кто встал между мной и бурей.

И всё же где-то глубоко внутри я чувствовала: эта буря только начинается.