Новая жизнь

ГЛАВА 1. Пыль человечества

День первый после аннигиляции.

Крик застрял в горле Ивана, когда человек напротив него исчез. Не упал, не растворился — просто исчез, оставив лишь мельчайшую взвесь пепла, медленно оседающую в неподвижном воздухе офиса. Секунду назад Петров обсуждал квартальный отчет, его полные губы формировали слова о процентах и прибыли, а теперь... теперь в пространстве была лишь пустота, наполненная запахом озона.

Иван не мог пошевелиться. Его мышцы окаменели, легкие сжались в спазме ужаса. Через стеклянные перегородки офиса он видел, как весь тридцатый этаж бизнес-центра превращается в кладбище пустых стульев и брошенных вещей. Секретарша, только что разливавшая кофе исчезла, оставив чашку падать в пустоту. Охранник у лифта — только униформа осела бесформенной кучей. Директор посреди совещания — растворился прямо на середине фразы о необходимости сокращения персонала.

Какая ирония, подумал Иван отстраненно, прижимаясь к стене.

Оглушительный вой сирен прорезал тишину. За окном открывалась панорама Москвы, погружающейся в хаос. Автомобили без водителей врезались друг в друга, создавая огненные шары на проспектах. Вертолет, потерявший управление, штопором падал на жилой комплекс, растворяясь в гигантском взрыве. А люди... люди просто исчезали, выключались из реальности, словно перегоревшие лампочки.

Иван сполз по стенке на пол, чувствуя, как по ногам растекается теплая влага. Он обмочился. Как ребенок. Как животное. Оглушительный звон в ушах почти заглушал сирены. В нос ударил запах гари — где-то в здании начинался пожар.

Мысль о родителях заставила его подняться на дрожащие ноги и схватить телефон. Экран показывал отсутствие сети. Нет сигнала, нет интернета, нет связи с миром. Он словно оказался в вакууме, отрезанный от всего, что знал и любил.

В лифтовом холле он увидел первого выжившего — Вадима Ароновича, финансового директора. Бледное лицо старика покрывала испарина, а руки дрожали так сильно, что он не мог попасть пальцем в кнопку вызова.

— Что происходит? — Иван едва узнал свой голос, искаженный ужасом.

— Конец, — просто ответил старик. — Они всё-таки сделали это.

— Кто? Что сделал?

Вадим Аронович повернулся, и Иван отшатнулся. Глаза финансиста были пустыми, мертвыми, словно он уже перестал существовать, но его тело забыло исчезнуть.

— Проект «Новая жизнь». Думаешь, почему мы с тобой остались? Ты в списке, Ваня. Как и я. Список на выживание. Они отобрали нас.

— Какой список? — тошнота подкатила к горлу Ивана. — Кто отобрал?

Старик засмеялся — сухим, безжизненным смехом, похожим на скрежет костей.

— У тебя дедушка был министром при Ельцине, так? А жена — дочь олигарха? Ты думал, это случайность, что тебя взяли на эту должность? — его голос стал шипящим. — Нас всех отбирали. Годами. По генетике, по связям, по полезности для их... нового мира.

Иван попятился, чувствуя, как холодные щупальца ужаса сжимают внутренности. Все встало на свои места — навязанный родителями брак, стремительная карьера без особых заслуг...

— Нет, — прошептал он, но знал, что это правда.

Здание содрогнулось от взрыва где-то внизу. Инстинкт самосохранения заставил Ивана броситься к лестнице, игнорируя крики Вадима Ароновича: «Куда ты? Там ад! Нужно ждать! Они придут за нами!»

Он бежал вниз по ступеням, спотыкаясь и падая. На двадцатом этаже его остановило тело охранника — один из немногих, кто не испарился, а умер обычной смертью. Иван перешагнул через труп, стараясь не смотреть на искаженное ужасом лицо. На пятнадцатом он начал задыхаться от дыма — языки пламени лизали стены, растекаясь по офисным помещениям.

Когда Иван достиг вестибюля, картина заставила его застыть в оцепенении. Группа людей — преимущественно в дорогих костюмах — стояла кружком, глядя на пожилую уборщицу, которая билась в конвульсиях на мраморном полу. Никто не помогал ей. Они просто... наблюдали. С отстраненным любопытством энтомологов, изучающих умирающее насекомое.

— Надо вызвать скорую! — крикнул Иван, бросаясь к женщине.

Один из мужчин повернулся к нему:

— Зачем? — в его голосе звучало искреннее недоумение. — Она не в списке. Просто система дала сбой, не всех удалось убрать сразу.

Иван замер, чувствуя, как внутри что-то обрывается.

— Вы... вы знали?

Мужчина улыбнулся — обаятельно, как улыбаются политики на агитационных плакатах.

— Конечно, — он протянул руку. — Александр Петрович Ветров, заместитель министра обороны. А вы, должно быть, Иван Сергеевич Колесников? Поздравляю, вы прошли отбор. Добро пожаловать в новый мир.

Уборщица перестала дергаться. По ее подбородку стекала тонкая струйка крови, смешанной с пеной. Глаза остекленели, глядя в пустоту.

Ивана вырвало прямо на начищенные ботинки заместителя министра.

— Ну-ну, — поморщился тот, отступая. — Первый день всегда тяжелый. Привыкнете. А теперь прошу всех на выход — через пятнадцать минут здание будет демонтировано.

Демонтировано. Не разрушено, не взорвано — демонтировано, словно ненужная декорация на съемочной площадке.