Новая жизнь

ГЛАВА 2. Архитекторы апокалипсиса

Красное заходящее солнце окрашивало облака в цвет запекшейся крови — последний закат старого мира. Вице-президент корпорации «New Era Global» Питер Сорос наблюдал за этим зрелищем со смотровой площадки командного центра, высоко в горах Швейцарии. Его окружали мониторы, на которых мигали строки кода и диаграммы, отображающие готовность к запуску операции.

«Проект Прометей» — финальная фаза плана «Новая жизнь» — был готов на 97 процентов.

— Господин Сорос, — голос помощника за спиной звучал напряженно. — Министр обороны спрашивает, можно ли отложить запуск.

Сорос не повернулся. Его взгляд был прикован к закату, к тем последним лучам света, которые скоро увидит большая часть человечества.

— Скажи ему, что точка невозврата пройдена, — произнес он с легким акцентом. — Спутники в позиции. Энергия накоплена. Первая волна аннигиляции активируется ровно в полночь по Гринвичу.

— Но, сэр, текущая готовность позволяет охватить только 30% населения в первой фазе. Для полного покрытия потребуется...

— Я читал отчет, Грег, — прервал его Сорос. — Четыре дня. Четыре последовательные волны. Такова инерция больших систем.

Он наконец повернулся. В его холодных голубых глазах не отражалось ничего человеческого — только расчетливая решимость существа, переступившего границу человечности.

— Это даже лучше, — добавил он с тонкой улыбкой. — Хаос будет... поучителен. Те, кто выживет после первых волн, кто увидит, как исчезают их близкие... Они поймут ценность выбора, который мы для них сделали.

В это же время за океаном Мэдисон Коллинз поправляла белоснежное свадебное платье перед зеркалом. Шелк струился каскадом, возвращая ей собственное дрожащее отражение. Церемония должна была начаться через пятнадцать минут. Эндрю уже ждал ее у алтаря, среди трехсот гостей в величественном соборе Нью-Йорка.

— Ты прекрасна, — сказала ее мать, поправляя вуаль. — Эндрю — счастливчик.

Мэдисон улыбнулась. Ей двадцать семь, она только закончила медицинскую школу, впереди ждала резидентура в престижной клинике, свадебное путешествие на Мальдивы и целая жизнь с любимым человеком.

Была ровно полночь по Гринвичу — 7 вечера по местному времени — когда часы над туалетным столиком издали мелодичный звон.

Мэдисон обернулась — и ее мать исчезла. Не упала, не отвернулась — прекратила существовать, оставив после себя лишь легкую дымку, мгновенно растворившуюся в воздухе. Платье, которое она только что поправляла, опало на пол, как опадают осенние листья.

— Мама?

Секунду Мэдисон стояла, не понимая происходящего. Затем из коридора донеслись первые крики. Она бросилась к двери, распахнула ее — и увидела хаос. Подружка невесты металась по комнате в поисках исчезнувшей сестры. В коридоре плакал ребенок, оставшийся без родителей. Кто-то кричал, что люди исчезают, растворяются в воздухе прямо на глазах.

Мэдисон помчалась к главному залу, шлейф ее платья развевался за спиной, словно белый флаг капитуляции. Она рвалась к алтарю, к Эндрю, моля всех богов, чтобы он еще был там.

Когда она ворвалась в зал, то увидела сюрреалистическую картину: сотни пустых рядов с брошенной одеждой и аксессуарами. Оркестр превратился в коллекцию бесхозных инструментов. У алтаря священник растерянно озирался — половина прихожан просто исчезла на его глазах.

Эндрю не было.

— Эндрю! — закричала Мэдисон, пробегая между рядами. — ЭНДРЮ!

Священник поймал ее за руку:

— Они исчезли, дитя мое. Прямо у меня на глазах. Как будто... как будто их стерли.

Она оттолкнула его и бросилась к месту, где должен был стоять жених. На полу лежал смокинг, который она сама помогала выбирать...

Снаружи взревели сирены. Сквозь витражи доносились звуки аварий, крики, хаос. Мир рушился за стенами собора. Первая волна аннигиляции накрыла восточное побережье США.

Россия. Полковник Михаил Зубов проснулся от сигнала тревоги на командном пункте стратегических ракетных войск в глубине сибирской тайги. Красное аварийное освещение и вой сирен означали лишь одно: начало ядерного конфликта.

— Доклад! — рявкнул он, стремительно входя в центр управления.

Молодой лейтенант, бледный как полотно, оторвался от монитора:

— Товарищ полковник... они исчезают. Просто... исчезают.

— Кто? — Зубов подошел к экрану, и его сердце пропустило удар.

— Люди, сэр. В городах. В деревнях. Везде, — лейтенант дрожащей рукой указал на спутниковые снимки. — Москва потеряла, по приблизительным оценкам, сорок процентов населения за последние пятнадцать минут.

Зубов ощутил, как холодеет внутри. Двадцать три года службы, включая две горячие точки, не подготовили его к этому.

— Связь с Москвой?

— Прерывистая, сэр. Центр управления отвечает с перебоями. Многие города вообще не выходят на связь.

— Американцы? Китайцы?

— Нет данных, сэр. Но судя по всему... это глобально. На всех континентах одинаковая картина. Люди просто исчезают. Без взрывов, без радиации... просто перестают существовать.