Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки

Глава 10

Не раздумывая, я ринулась к девчонке, вырвала из её руки кинжал и крикнула на неё, отталкивая в сторону.

‒ Не смей! Совсем что ли рехнулась?!

Сейчас мною управляли не инстинкты истинной хозяйки тела, а мои собственные. Это я осознавала чётко. Это тело было запрограммировано спасать только самое себя. А этот ребёнок? Никаких материнских инстинктов не просыпалось в Миледи, когда я смотрела на Исабель. Настоящая Миледи позволила бы ей умереть сейчас. Просто до этого момента, девочка была нужна только лишь как средство достижение какой-то важной цели.

Хотя тут и гадать не нужно было, какой цели?

Выжить, выжить любой ценой!

Сохранившееся подсознание Миледи, её инстинкты, просыпались во мне в моменты, когда я теряла контроль над ситуацией. Сейчас я это понимала. И если бы там в амбаре Сант не выстрелил в Гисона, то скорее всего я бы его убила. Это пугало.

Вероятнее всего я и сама бы поступила так же, но хладнокровие и безразличие, которое я испытала увидев ребёнка с ножом у горла меня поразили.

Да, я хотела стать сильной и научиться защищать себя, но не такой ценой. Теперь мне придётся научиться контролировать и использовать инстинкты Миледи но так как я считаю правильным. Всё же наши понятия границ дозволенного и необходимого слишком разняться.

Даже сейчас, толкнув ребёнка, я даже не задумалась, что могу причинить ей боль. А ведь я учитель, педагог, тут как у врачей первое правило «не навреди».

Девочка упала на пол и заплакала. Я растерялась и первое время даже не знала, что сказать или сделать. Девчонка плакала, и сквозь всхлипы я услышал имя «Винсент»

‒ Жив он! ‒ сказала я, подумав, что это из-за дяди она решилась на такое. ‒ Я только что проверяла, он дышит. Ты не должна терять веру.

Последние слова вызвали удивление не только у девочки, но и у меня самой. Но мысленно я отмахнулась от этого. Главное что была результат. Перестав плакать и утерев слёзы, она посмотрела на меня.

‒ Винсант говорил, что я не очень похожа на мальчишку, и нужно волосы обрезать, ‒ виновато сказала она, а потом добавила. ‒ Но я не захотела. Они такие красивые.

‒ Волосы? ‒ переспросила я.

‒ Ну да, они же слишком длинные, девчачьи, ‒ хныкнула Исабель.

Посмотрев на кинжал в своей руке, я поняла, что он обоюдоострый, и я сделал неправильный вывод, увидев его в руке у девочке. Выдохнув, я села за накрытый стол и положила кинжал рядом. Аромат еды, так же благоприятствовал и настраивал на позитив. Я была готова если не к дружескому общению с девочкой, то хотя бы к спокойному разговору.

‒ Ну, обрезать, конечно, можно, ‒ прикинула я и, переведя взгляд на стол, сказала. ‒ Но давай обсудим это после ужина. Помой руки и садись.

В этот раз девочка не стала со мной спорить, встала и пошла к тазику с водой. Но укоризненный взгляд на меня она всё же бросила и пробубнила себе под нос, увидев, как я пробую на вкус горячее жаркое прямо из горшочка, в котором его поставили на стол.

‒ А как же молитва перед едой?

Укор я приняла молча. Как говорится: в чужой монастырь со своими правилами не ходят. Поэтому отложив ложку, встала и пошла помогать девчонке. Чем быстрее она умоется и помоет руки, тем скорее мы сядем вместе за стол, она прочтёт молитву и можно будет приступить к еде.

Молитву Исабель прочла и дальше молча всё время пока ела. А я наблюдала за ней и пришла к выводу, что даже с короткими волосами она не будет походить на мальчика. Точнее она не будет похожа на мальчика простолюдина, слишком уж она воспитана. Это видно невооружённым взглядом. И в мальчишечьей облике это будет ещё сильнее бросаться в глаза.

‒ Ты сбежала из монастыря? ‒ спросила я, когда наша трапеза уже подходила к концу. ‒ Тебя ищут?

‒ Нет. Винсант забрал меня. У него было письмо для матери настоятельницы от графини Дарлайл. И его самого уже видели в монастыре, он навещал меня несколько раз. Первый раз с Люси, а потом один. Винсант хороший и поэтому меня отпустили с ним.

Говоря про Санта, Исабель снова чуть не расплакалась. Но всё же сдержалась, и чуть погодя добавила.

‒ Мать настоятельница, наверное, знала, что меня скоро заберут.

‒ Почему ты так решила? ‒ удивилась я. ‒ Она тебе так сказала?

‒ Нет, но в этом году мне не обстригли волосы, ‒ ответила она и пояснила, поняв, что я не поняли о чём речь. ‒ Каждый год весной и осенью мне подрезали волосы, по плечи. Они быстро отрастали и к следующему году их снова отрезали. Но этой весной мать настоятельница сказала, не стричь.

Девочка умолкла. Мне него было ей ответить, и я тоже промолчала. В голове у меня крутился план. Всё же моя платье слишком хорошее для простолюдинки, а переодетая в мальчика девочка, и повозка с гробом ‒ это всё не клеится. Нам просто пока фартило. Если бы кто-то всерьёз задался вопросом, кто мы, то нам бы пришлось бы туго.

‒ Мы с девчонками решили, что кому-то нужны более длинные волосы, ‒ вдруг сказала Исабель, нарушив тишину. ‒ Сестра Марта говорила, что светлые волосы всегда стоят больше, даже не очень длинные. Их же можно покрасить в любой цвет.

‒ Покрасить?

‒ Ну да, ‒ кивнула Исабель. ‒ Те что светлее легче красить. Но мои волосы не красили. Они были самыми дорогими. Из них делали парики только для одной дамы.

Такой поворот оказался неожиданным.

‒ Лишь для одной дамы? Парик?!

‒ Да, ‒ кивнула Исабель. ‒ Мои волосы не разрешали путать с другими. Один раз сестру Дору выпороли за то, что она это сделала. Потом меня стригла только сестра Марта.

Теоретически что-то такое можно было предположить, волосы могли цениться, парики из натуральных волос это конечно не для простых смертных. Но…?

Следующий вопрос Исабель, как в прочем и мой собственный ответ ей поразили меня и на какое-то время лишили дара речи.

‒ Это для тебя делали парик из моих волос?

‒ Нет, я пила особое зелье, оно осветляет кожу и волосы.

Лишь произнеся эти слова, я поняла, что это сказала не я.