Новая жизнь миссис Уэллс

Глава 5

Утро встретило Кэтрин мягким золотистым светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные батистовые занавески. С улицы тянуло свежестью — смесью запаха влажной земли после ночной росы, дымка из печных труб и сладковатого аромата цветущего жасмина, который рос у калитки.

Она открыла глаза медленно, словно пробуждение давалось с трудом, и тут же почувствовала странную, почти пугающую лёгкость в теле — ту самую, которая бывает после тревожного, но манящего сна.

Всю ночь ей снились поцелуи.

Не один, не два — а целая череда едва ощутимых прикосновений, как будто невидимые губы, терпеливо и настойчиво, проходили по каждому уголку её тела: от висков до лодыжек. Они были нежными, но их было слишком много, и оттого во сне она почти задыхалась от этого безмолвного, плотного внимания.

Проснувшись, она почувствовала, как под кожей всё ещё тянется тонкая вибрация этих снов, как будто её только что коснулись. Сердце колотилось чуть быстрее, чем обычно, а дыхание было неровным.

— Чепуха… — пробормотала она себе под нос, поднимаясь с постели и накидывая на плечи лёгкий халат. Но, глядя на своё отражение в зеркале, Кэтрин заметила в глазах едва уловимый блеск, который выдавал её собственное смущение.

Она знала этот блеск. Слишком хорошо знала.

И, моргнув, вынуждена была признать что слишком долго у неё не было мужчины.

Да, ей уже почти сорок. Да, врачи сказали, что родить она больше не сможет. Но ведь это не значит, что её тело разучилось хотеть ласки.

Сев за стол, она обхватила ладонями чашку чёрного чая. Напиток был крепким, терпким, с лёгкой горчинкой, оставляющей после себя вкус сушёных слив. Глоток за глотком горячая жидкость возвращала её в привычное состояние, а мысли постепенно упорядочивались.

Вчерашняя встреча… Да, теперь она ясно видела, что именно она стала причиной ночных грёз.

Но грёзам не место в её нынешней жизни.

Сразу после завтрака Кэтрин отодвинула от себя все эти пустые фантазии. Перед ней стояла куда более насущная задача — составить список людей, которым она могла бы написать с просьбой о помощи, намёком на старый долг или просто ради дружеской переписки.

Она достала из письменного стола аккуратную стопку плотной бумаги, перо и чернильницу. Имя за именем всплывали в памяти.

Леди Амелия Роус — старая подруга, с которой они ещё в девичестве делили ложу в театре.

Госпожа Селия Мортон, баронесса — соседка по отцовскому поместью, женщина с острым умом и длинным языком, чей слух ценили в Лондоне.

Виконтесса Шарлотта Грей — знакомая по благотворительным вечерам, из тех, кто всегда любил собирать чужие тайны.

Затем — ещё несколько имён. Дамы из дальнего круга, чьи мужья имели доступ к приёмам при дворе, да и некоторые холостые господа, некогда внимавшие её словам с интересом, а не с усталым равнодушием.

Список вышел не маленький, но… по-настоящему полезных фигур было меньше, чем хотелось бы.

Кэтрин прикусила губу.

Когда-то, будучи женой графа Джеральда Барроу, она посещала все балы и приёмы, входила в лучшие дома, но теперь ясно понимала что никто не стремился с ней дружить.

Причины тогда она не видела. Она думала, что дело в её скромности. Но теперь, спустя годы, ей стало очевидно что Джеральд изначально сделал всё, чтобы застраховать себя. Чтобы в случае, если он захочет избавиться от жены, это не вызвало ни скандала, ни сопротивления общества.

Ведь если бы двадцать лет назад она пыталась занять собственное место в свете, заводить связи, понимать политические и светские тонкости, её нельзя было бы так просто вычеркнуть. Но она позволила превратить себя в красивую куклу, которую муж «выгуливал» на людях, не давая открыть рот при обсуждении серьёзных дел.

Воспоминания жгли. Но самокопание прервал стук в дверь.

Поднявшись, Кэтрин открыла её и увидела Томми — соседского мальчишку лет одиннадцати. Веснушки на его носу бросались в глаза, и это именно он приносит ей письма каждый месяц. Его мама работает на почте, и как то з самого начала так повелось , что мальчишка их приносит.

— Доброе утро, миссис Уэллс, — весело произнёс он. — Мама просила передать что все собираются вечером на гуляние на площади. Будет музыка, танцы, фейерверк! Пойдёте?

— Гуляние? — переспросила Кэтрин, беря у него свёрток.

— Ну да! — Томми заулыбался. — Свадьба у Томаса и Лили. У них же любовь з самого детства. — добавил он, как будто это была самая важная деталь. — Вы ведь иногда выходите, миссис, а тут хороший повод.

Она хотела было отказаться. Дел впереди было слишком много, и списки, и письма… Но, подумав, поняла, что один вечер не повредит. Да и свадьба по любви — редкость даже в их тихом городке.

— Хорошо, Томми, — наконец сказала она, позволив уголкам губ приподняться в улыбке. — Я пойду.

— Замечательно! — глаза мальчишки загорелись. — Я тогда схожу за мамой, и мы придём за вами вместе. Если вы не против?

— Буду только рада, — кивнула Кэтрин.

Закрыв дверь, она почти сразу направилась к гардеробу. Выбор платья для такого вечера — дело не менее важное, чем составление писем. И причёску следовало бы сменить — в конце концов, она давно не показывалась в обществе в действительно хорошем виде.

Пальцы пробежались по ткани тёмно-зелёного муслина, по синему атласу и нежно-лиловому шёлку. Сегодня, пожалуй, нужен был цвет, который придаст ей уверенности.

Ведь кто знает, кого она может встретить на этой свадьбе?

Джон, оставшись в доме один, прислушивался к непривычной тишине. Прислуга ушла на деревенское гулянье, и теперь ни звон посуды, ни тихие шаги по коридору, ни даже скрип половиц вдалеке не нарушали покоя. Он думал провести этот вечер в уединении — за книгой, с мягким светом лампы и бокалом портвейна.