Новая жизнь миссис Уэллс

Глава 6

Первые два танца прошли для них в удивительном, почти торжественном молчании.

Джон и Кэтрин двигались в ритме музыки, не пытаясь перебить её словами. Они улыбались — не теми короткими, дежурными улыбками, которые адресуют случайным знакомым, а теплыми, чуть сдержанными, как будто в них было что-то от невысказанной тайны. Каждый думал о своём.

Кэтрин, кружась в лёгком вихре деревенского танца, то и дело ловила на себе взгляды соседок и случайных зрителей. Мысли, как холодная вода, раз за разом возвращались: Что обо мне подумают? Одинокая, разведённая женщина сорока лет, и танцует два, а может и больше, танцев с одним мужчиной… Она знала, что в таких местах сплетни рождаются и розносяться со скоростью света..

Но под конец второго танца эта внутренняя строгость постепенно растворялась в шуме праздника. Музыка, перебиваемая звонким смехом, крепкий запах свежеиспечённых пирогов, перемешанный с ароматом нагретой за день травы, шум шагов и хлопков в ладоши — всё это завораживало. Джон вёл её легко, уверенно, и, глядя на него, Кэтрин вдруг поймала себя на мысли, что впервые за многие годы ей просто хорошо.

Семь лет… — тихо отозвалось внутри. Семь лет она жила так, чтобы не дать повода для пересудов, не посрамить имена родителей и бывшего мужа. Она подбирала слова, контролировала шаги, отказывалась от того, что могло бы «поставить её в неловкое положение». И ради чего? Родители отвернулись от неё, бывший муж — избавился. Это им должно быть стыдно, а не ей.

Эта мысль зажгла в ней что-то новое. Она расправила плечи, в глазах появился блеск, улыбка стала шире. Теперь её движения были свободными, лёгкими, с игривой ноткой. Она позволила себе танцевать, как хочется, и наслаждатся моментом не думая не о чём.

Джон, наблюдая за ней, заметил перемену. Ещё недавно в её взгляде было что-то задумчивое, отстранённое, а теперь она словно ожила. Он решил, что пора нарушить молчание.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, когда они выполнили быстрое движение и оказались лицом к лицу.

— Как никогда прекрасно, — ответила она, обдавая его искренней улыбкой и тут же, по ритму, закружилась в очередном повороте.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить? — предложил Джон, чуть наклоняясь к её уху, чтобы перекричать скрипку и топот.

— С удовольствием, но только после танца, — лукаво ответила Кэтрин и, хлопнув в ладоши в такт музыке, подхватила следующий круг движений.

Танец закончился под бурные возгласы, и пара, чуть запыхавшись, направилась к длинным деревянным столам, расставленным вдоль площади. Лампы на высоких столбах освещали деревянные доски, на которых стояли кувшины с элями, кружки, корзины с хлебом, миски с запечённым мясом. За соседними столами крестьянские семьи оживлённо обсуждали новости, дети смеялись, пытаясь стащить пирожки.

Джон заказал два лёгких напитка — янтарного цвета, с тонким ароматом меда. Кэтрин, взяв в руки кружку, вначале хотела отказаться. Мысль о «репутации» вновь мелькнула в голове, как строгий воспитатель. Но тут же она вспомнила что теперь её репутация — её личное дело. Ей больше некого позорить, кроме самой себя. И, если уж на то пошло, сегодня она имеет право на маленькое удовольствие. Она сделала первый глоток — мягкое тепло напитка приятно разлилось по груди.

Джон, наблюдая за ней, заметил, что она периодически о чём-то глубоко задумывается, а потом внезапно улыбается, словно вспоминая что-то смешное или дерзкое.

— О чём вы думаете? — спросил он, приподняв бровь.

Кэтрин откинулась на спинку стула, улыбнулась и сказала:

— Я поняла свою самую большую глупость.

Джон чуть наклонил голову, но промолчал, ожидая продолжения.

— Знаете, — продолжила она, — за эти семь лет я многому научилась. Я и раньше была образованной женщиной, но всё это время не переставала читать, выучила несколько диалектов и языков, изучила законы так, что могу спорить с юристами. — Она усмехнулась, заметив его удивлённый взгляд. — И при всём этом я была глупа.

Она вдруг тихо рассмеялась, вытирая скатившуюся по щеке слезу. Смех был тёплый, но с лёгкой горечью.

— В чём же глупость такой умной женщины? — спросил Джон мягко.

Кэтрин, глядя в бокал, ответила:

— Несмотря на то, что я давно одна, без поддержки родителей и мужа, все эти годы я жила так, чтобы не дай Бог не испортить их репутацию. Они ведь хотели даже исключить меня из рода. А я… всё ещё жила по их правилам.

Джон нахмурился, пытаясь понять, что она имеет в виду и что собирается сделать теперь.

Кэтрин, не заметив его взгляда, вдруг спросила:

— А вы считаете, что для женщины выпить — это позор?

— Нет, если это в меру, — ответил Джон после короткой паузы.

— Вот и я думаю, что нет, — кивнула она. — Но знаете, — её губы тронула горькая улыбка, — это мой первый бокал спиртного за семь лет. Джеральд всегда говорил, что пить я могу только под его присмотром, иначе опозорю его.

Она подняла глаза от кружки и посмотрела на Джона. Взгляд был прямой, чуть дерзкий.

— Я не собираюсь рушить свою репутацию и не собираюсь делать того, за что мне будет стыдно, — продолжила Кэтрин. — Но с сегодняшнего дня я сама буду решать, что для меня приемлемо, а что нет.

Она сделала ещё глоток и добавила:

— Один-два бокала — это приемлемо. Танцевать со всеми, кто пригласит, — тоже приемлемо. Я ведь танцую с ними, а не иду в их дом.

Джон прищурился и спросил:

— А танцевать весь вечер только с одним мужчиной — это тоже приемлемо?

Он до конца не понимал, что именно произошло в её жизни, но видел, что перед ним женщина, которая ломает свои же старые рамки. И то, как она сейчас держалась — в меру вызывающе, с блеском в глазах, — рушило привычные представления о «правильных» леди.