Новейшая мифология

Глава пятая. ОРФЕЙ

«…Черное небо и черная земля. Красные искры. Жар. Черная пустота окружает меня. Она душная. Страшная. Нет просвета. Нет надежды. Некуда идти. Нет смысла идти. Лечь и уснуть. Слиться с черной пустотой. Стать черной пустотой.

Та же черная пустота внутри. Все вопросы получили ответы. Конец пути. Нет боли, она тоже позади. Страх остался за гранью осознания. Меня почти нет.

Пусть скорее придёт тот миг, когда «Я» сольётся с пустотой. Ожидание — единственное, что ещё пульсирует в этой точке. Скоро она тоже будет закрашена чёрным, с вкраплениями красного. И «Я» исчезнет…»

Орфей, скрючившись, лежал на тёмной каменистой земле. Он уже почти не дышал. Глаза были плотно закрыты, тело покрыто слоем пепла и сажи.

«… Жить? Для чего? Хлебнуть ещё невыносимой боли? Ещё предательства? Ещё потерь? … Нет, потерь больше не будет. Главное уже потеряно навсегда — суть моего «Я». Голос. Сила, красота, гармония. Смысл жизни, нескончаемая радость. Без голоса меня больше нет и не будет. Меня нет — значит, не так страшны и предательства, ведь предавать больше некого. Большое предательство Артемиды. Малое предательство Гермеса…»

Орфей не шевелился. Слегка кололо в боку. Его засыпал пепел. Если не двигаться, то можно… Певец недовольно поёрзал — колючка справа не исчезла. Он с трудом поднял руку, провёл по беспокоящему месту и достал из кармана камертон.
«… — Ты великолепен, Орфей! Величайший музыкант мира, ей-ей, так и есть!
— О, нет, Вольфи, мне не сравниться с тобой. Но я запомню, что сам Моцарт…
— Моцарт почтительно склоняет голову пред твоей музыкой, Орфей. Ты сам не знаешь, как велика твоя сила!…»

Орфей сжал камертон в левой ладони. По его пыльному лицу потекли слёзы. Трясясь, вздрагивая, очень медленно, преодолевая боль и страх, он стал медленно подниматься, огляделся, заметил что-то и медленно пошёл вперед, подволакивая ноги.

***
Артемида огромными шагами приближалась к владениям Аида. Орфей давно заметил её, но ему пришлось долго бежать, чтобы догнать воительницу. По дороге ему встретилось много живых и мёртвых. Как и предсказывал Гермес, началась неразбериха, кое-где уже дрались, слышались удары и стоны.

И это только начало, подумалось Орфею. Да, Артемида верно рассчитала. Хаос поглотит оба мира, и в этом безумии план вечной девы легко осуществится. Зевсу и его братьям вряд ли удастся восстановить равновесие, обессиленные этими попытками, они падут в борьбе с вероломной. А Гермес? На чьей он стороне? Куда исчез? Неужели просто трусливо бежал, чтобы спасти шкуру?

Орфей наконец приблизился к Артемиде. Он закрыл глаза, выдохнул и пробежался пальцами по струнам. Торжественные звуки призвали к вниманию живых и мёртвых. Артемида остановилась.

Орфей продолжил играть, так и не открыв глаза. Кончики его пальцев нежно перебирали струны лиры. Чудесная мелодия лилась, умоляла и требовала.

Артемида с высоты своего гигантского роста с изумлением смотрела на грязного, усталого и измученного человека, который с зарытыми глазами играл на странном инструменте. Лицо его становилось всё более прекрасным. Вокруг лиры появилось лёгкое свечение, которое усиливалось с каждым звуком.

Живые и мёртвые заворожённо окружили Орфея, который не замечал этого. Его лира пела о боли и радости, любви и потерях, нежности и страсти, о большом и малом. Она вела свой рассказ о всех и о каждом. Музыка словно лилась с небес. Она обвиняла, она прощала, убивала и воскрешала.

Богиня упала на колени. Слёзы застилали её глаза. Она была уже не огромной, а просто очень высокой женщиной средних лет, с перекошенным от страдания лицом.

А Орфей продолжал играть. Толпы окружающих его людей плакали, обнимали друг друга, прощались и шли — одни к вратам Аида, другие в мир живых.

— Как? Как он сделал это? — прерывающимся голосом прошептала Артемида, юная и совершенно несчастная. От стыда она спрятала лицо в ладонях.
— Он сделал лиру из твоего лука. Помнишь, ты выбросила его. Орфей нашёл лук и натянул на него свои волосы. Он ведь не только величайший певец, но и величайший музыкант в мире. Ты забыла об этом, и он тоже. А Моцарт, с помощью камертона, напомнил. Орфей способен вернуть в мир гармонию с помощью брошенного оружия и семи волосков. Удивительно, правда?

Гермес обнял плачущую сестру одной рукой. В другой он держал натянутый поводок.