Новенькая в его школе

Глава 1. Фееричное начало, Абрамова

Саша

— Это не я! Я ничего не сделала! Я ни в чем не виновата!

Не поймите меня неправильно: не то, чтобы я никогда не была в кабинетах директоров. Совсем напротив! В каждой школе я оказывалась на проволочках с завидной регулярностью, но что бы вот так, сразу после линейки… Моя личная победа.

— Ольга Михайловна? Это не я начала.

За массивным дубовым столом сидит сногсшибательная женщина. Цербер Ольга Михайловна. Вот это фамилия, да? Ар-р. Закачаешься.

Вы никогда не узнаете, сколько ей лет. Может, двадцать семь, может тридцать, а может тридцать пять. Невысокая, фигуристая, с волосами цвета воронова крыла, убранными в низкий пучок. В юбке-карандаш, в белоснежной блузке с бантом, с эффектным мейком, подчёркивающим кошачьи глаза.

Директриса гимназии на вид сущая стерва, но именно она приняла окончательное решение взять меня, оборванку с ужасной характеристикой, в элитную школу. Закрыла глаза на мой маленький дефект в виде кривых мозгов.

Так что… не знаю, может, она и не совсем стерва.

Стою у двери, пока она шокировано меня рассматривает. Я немножко кастомизировала их унылую форму.

На мне классическая «альмовская» униформа: белая рубашка с гербом льва на груди, синий пиджак, ушитый в талии и укороченный, и, конечно, их юбочка плиссированная. Тоже укоротила ее под свои метр пятьдесят с кепкой.

Но это не главное. Я в черных ботинках на огромной подошве, с каштановым «взрывом на макаронной фабрике» на голове, с брошками на пиджаке. И, ой, кажется на моем рюкзаке красуется десяток цепочек и значков. И колготки в сетку. Черную.

Отвал башки. Цербер зависла от моего вида.

— Так это… — невинно поднимаю брови. — Я ни в чём не виновата, да?

— Простите. — Она делает паузу, будто проверяя, не галлюцинация ли я. — А вы…?

— Абрамова Александра Алексеевна. 11«А». Новенькая.

— Александра Алексеевна. И зачем вы здесь?

Ну так... послали меня сюда.

Нет, плохой ответ.

Я оттаскала за волосы вашу королеву школы.

Не, тоже не катит.

Я увидела ваших звездных учеников полуголыми. Отпад. Чем вы их кормите?

Подавив смешок, я выбрала самый безопасный вариат.

— Марина Анатольевна провела классный час и сказала зайти к вам?..

— Ах, да! Абрамова, 11«А». Верно, вы мне были нужны. — Достаёт из ящика пластиковую черную папку и протягивает мне. — Есть несколько соглашений, которые должна подписать ваша мама. На экскурсии, участие в олимпиадах и прочее. Марина Анатольевна не смогла до неё дозвониться, так что вручаю вам лично.

— А… Фух, вот это да... А я-то думала…

Когда подхожу, собираясь забрать папку, женщина с улыбкой кладет ее рядом с собой на стол.

— Знаете, Александра, мои ученики делятся на два типа. Есть те, кто приезжает в гимназию на уроки. И те, кто посещает мой кабинет чаще, чем алгебру.

Пауза. Мне кажется или ее глаза сверкают?

— К какому типу вы планируете относиться?

— К первому, конечно! — Выпаливаю слишком быстро.

— А мне кажется, вы принадлежите ко второму.

— Я могу забрать документы?

— Присаживайтесь, Александра, — она указывает на стул перед столом.

— А может, не надо? — слабо улыбаюсь.

— Чаю с конфетами? — директриса достает из ящика коробку шоколадных конфет в золотой фольге. Я отказываюсь, но падаю на стул, кладу рюкзак на коленки и жду нотаций.

— Александра. Ваш внешний вид недопустим в стенах учебного заведения. И таскать одноклассниц за волосы тоже не допустимо. Залетать в кабинет директора без стука и дежурного «Здравствуйте» тоже не допустимо.

Все-таки знает. Хитрая тетка. А в остальном как обычно. Ничего нового, но мне кровь из носу нужно было привлечь внимание одного парня.

— И дышать тоже недопустимо? Правил столько, что ими задушить можно.

Тпру, Саша. Не нарывайся. Ты же сюда билась год. Не порти собственный план!

— Да. Правил целый свод. Рекомендую изучить. Вежливость, соответствие внешнего вида учебному процессу и культура – это то, что делает нас людьми.

— Правила убивают индивидуальность, — вырывается у меня, хотя мозг уже бьёт тревогу. Что за чертовщина? В этом кабинете воздух с сывороткой правды? Обычно я могу заткнуться, когда очень надо.

— Правила существуют, чтобы общество не скатилось в хаос. Представьте: нет формы. Один ребёнок щеголяет в новом Prada каждый день. Другой — в потрёпанной ветровке три года. Кто, по-вашему, станет изгоем? Не все дети такие смелые и способные за себя постоять, как вы.

Воу. Сразу в философию?

В её словах есть логика. Не нахожу аргументов для спора, а Ольга Михайловна неторопливо тянется за конфеткой, продолжая свой монолог.

— Я не прошу вас снять ваши ботинки. Я прошу вас убрать эти пошлые колготки и смыть с глаз черноту, потому что вы молодая прекрасная девушка. И прошу уменьшить количество украшений. Неужели хотите, чтобы вас оценивали по количеству цепочек и значков?

Она откусывает кусочек шоколада, глядя на меня оценивающе. Я закатываю глаза, но сдаюсь.

— Ладно-ладно. Я поняла. Не делать смоки, не таскать килограмм цепей. Будет сделано.

— И, Александра... — её голос становится мягче, но в нем все еще чувствуется сталь, — анархия и самосуд ни к чему хорошему не приведут. Мы должны учиться жить вместе, уважая друг друга.

—Те, у кого есть деньги, никогда не будут...

— Перед правилами все равны. — перебивает меня, и в её глазах вспыхивает что-то вроде понимания? — Именно это я и пытаюсь до вас донести. У всех есть границы. Правила созданы для всех.

Протягивает мне папку с документами для мамы.

— Мы с вами договорились, Александра?

Тишина. Чувствую, как её слова проникают под кожу, заставляя сжаться сердце. Не из-за страха. А потому что сейчас я в очередной раз совру.

— Да. — Забираю папку, н отвожу взгляд, будто говорю чистую правду. — Договорились, — и мило улыбаюсь.