Новенькая в его школе

Глава 5. Кошки-мышки

Саша

Меня здесь быть не должно.

Мысль вонзается в сознание остро, как лезвие. Я чужая. Другая. Нищая оборванка.

Эта мысль появляется от взгляда на разыгрывающего «Касаток». От него так сильно веет аристократизмом, властью и этой самой «породой», что мне становится не по себе.

Пальцы впиваются в пластик сиденья, мышцы ног онемели, колени горят огнём от долгого сидения в позе эмбриона.

Полчаса назад я попросила Полину выдать форму чирлидерши. Сделала вид, что готова пройти отбор в группу, но свалила из гимнастического зала, как только появилась возможность. Проскользнула в основной спортзал, затаилась под трибунами и наблюдала за тренировкой баскетболистов.

Судя по тому, что я увидела, он не забивает сам. Никогда. Дима управляет, связывает, направляет.

Когда тренировка заканчивается, он просит физрука разрешить «им» побросать мяч в корзину еще немного. А физрук не смеет отказать Юсупову.

Почему? Почему с ним общаются так, будто он хозяин школы?

Воронов просит Глеба Соколова — еще одного нашего одноклассника и баскетболиста, — остаться с «ними», но парень качает головой и говорит про дела. Выходит вслед за девочками из группы поддержки.

Зал стремительно пустеет. Макс закрывает дверь. Теперь я одна с теми, от кого фанатеет вся школа.

Лучи вечернего солнца превращают пространство в лоскутное одеяло, сотканное из полос света и тьмы. Я прижимаюсь к холодному пластику сидений, наблюдая сквозь щель.

***

— Зачем тебе тут торчать? — Голос Макса как обычно насмешливый, но сейчас в нём сквозит напряжение.

— Хотел предупредить, — Дима разминает шею. — С этого года я на цепи. Буквально. У меня новый Цербер. Не ляпните лишнего при нем.

Тишина. Я едва дышу. Кажется, даже шорох дебильной униформы чирлидерши может быть слышен. Макс подбирает мяч, крутит его на пальце.

— Всё так плохо? — Бросок. Дима ловит, не моргнув.

— Да. — Передает мяч Воронову.

— И когда ты окажешься за решеткой? – Филипп отправляет мяч обратно Максу.

Желудок сжимается в комок. Что за чертовщина? О чём они говорят?

— Без понятия. Разве он предупреждает о визитах?

— То есть твоё восемнадцатилетие под угрозой?

— Да. Не будем давать повод. Ведём себя как обычно. Да и я не хочу отмечать.

Дима ловит мяч одним движением, бросает Воронову и направляется к скамейке. Прямо напротив моей трибуны.

Я превращаюсь в статую. Лёгкие горят от нехватки воздуха, но я не смею сделать вдох. Капля пота скатывается по виску. Я однозначно слышу что-то, что слышать никто не должен.

— Прикрыть нужно? — В грубом басе Филиппа нет и намёка на иронию.

— Да. — Дима отбрасывает мокрые от пота волосы со лба. — Осенние заезды стартовали. Буду оставаться у вас по старой схеме.

— Ты больной, Димон. — А вот в голосе Макса впервые слышу настоящую злость. — Адреналиновый наркоман. И я не про заезды. Отец тебя убьет когда-нибудь.

Заезды? На цепи? Старая схема? Почему, черт возьми, этот диалог сложнее, чем органическая химия?

— Распишем график сейчас? — Воронов лениво бросает в кольцо.

— Уже. — Дима берет со скамьи телефон. Экран освещает острые скулы мерцанием. — Субботы твои, Фил. А среды Макса. Идёт? Обещают теплый сентябрь. Хотим откатать до холодов по максимуму.

Макс внезапно хрипло смеётся.

— Надеюсь, ты не сдохнешь в среду! — Он делает вид, что стреляет пальцем в Диму. — Будешь аккуратным пай-мальчиком. Лады? Кстаааати. Капитан. Как в «Легионе»?

Мяч с грохотом ударяется об пол, я вздрагиваю, и в этот момент... Дима резко поднимает голову. Цепкий волчий взгляд останавливается прямо на мне.

Вот же!..

Но через миг Юсупов отворачивается от трибун. Поворачивается к друзьям, продолжая разговор о «Легионе» голосом, в котором снова появляются привычные нотки безразличия. Тоже спрашивает, как Филу в клубе.

— Первая тренировка на днях. Еще не знаю. Слушайте. У меня к вам просьба.

— М? — Дима разваливается на лавке, вытягивает длинные ноги, скрещивает руки на груди. Затылок с лёгким стуком касается стены. И — чёрт возьми! — его взгляд снова скользит по трибуне.

— С января нужно будет тормозить меня. Если вдруг я начну вытворять что-то в стиле десятого класса.

— Не понял? — Разумовский тоже подходит к скамье. Останавливается рядом с Вороновым. Теперь только Дима сидит лицом ко мне.

— Меня вышвырнут, если к Бестужевой подойду ближе, чем на метр. Или если слово не то скажу.

— Ого! Нет, ого!! Охренеть! Я пас. Нет, реально пас. Не собираюсь мешать твоему «семейному счастью»!

Дима не шевелится, но его пальцы начинают методично барабанить по колену.

— Какому счастью? Забыл, че я делал с ней?

— Ну, знаешь, от ненависти до любви. — Макс язвит.

— Да плевать я на нее хотел, ясно? Блин! Да пошел ты! Дим?

— Как скажешь, — Юсупов равнодушно жмет плечами.

— Ты слепой? — Разумовский обращается к Юсупову. Пинает его по кроссовку. — Он же буквально уже предлагал ей встать на колени!

— Я сказал. — Фил явно начинает злиться. — Мне плевать.

— Окей. — В голосе блондина появляется опасная игривость. — Как только она вернется, я подкачу к ней.

— Делай, что хочешь.

— Спорим, тебя бомбанет? — Макс протягивает руку. Фил жмет.

— Засунь свое веселье себе в глотку. — Цедит Фил. — Дим?

Юсупов встает. Разбивает их, цокая.

— Когда-нибудь ваши споры выйдут вам обоим боком, — произносит тихо. Так тихо, что мне приходится затаить дыхание, чтобы расслышать. — И меня не будет рядом, чтобы это исправить. Проверьте, пожалуйста, раздевалки и душевые. Я пока закрою зал.