Новенькая в его школе

Глава 6. Война

Саша

Это война.

Война, которую я начала сама, но почему-то слишком быстро оказалась не атакующей, а защищающейся.

Его шаги медленные. Знаете, такие самоуверенно заявляющие: я загнал кролика в капкан. Останавливается прямо у ступеней, загораживая выход.

— Считаю до трех.

Мамочки-и-и! Я, конечно, планировала привлечь его внимание, но не так! Хотела быть охотницей, а не загнанной дичью!

— Один, — повелительное звучание его голоса отзывается моим злым зубным скрежетом.

Давай, Абрамова! Поменяй вас местами! Ты же не трусиха!

— Два. Я не кусаюсь, — холодный смешок, и пожар злости во мне полыхает синим пламенем.

Ух… не кусается он! Да я тебя сама съем! Сейчас… сейчас…

— Три. Советую держаться за спинку кресла. От долгого сиденья ногам будет неприятно.

Выдох. Погнали!

Ох… Вот это… В глазах плывет. Руки действительно цепляются за спинку кресла, и он прав: ноги наливаются щекотным свинцом. Сколько я так сидела? Час?

Моя цель не двигается, не улыбается. Просто ждет, наблюдая, как я тереблю край чирлидерской юбки-шорт.

— Привет!

Голос предательски дрожит, звучит слишком высоко и нервно. Я никогда так не говорю. Никогда!

— Я просто...

Мозг лихорадочно ищет оправдание.

— Хотела попробовать себя в чирлидинге? — Внезапно говорит Дима, и его лицо озаряется вежливой… приветливой улыбкой?

— Да!

— Но вышла из гимнастического зала и случайно перепутала выход и пол трибуны?

Да он прям Петросян.

— Нет. Не совсем. — Я глубоко вдыхаю, чувствуя, как горячая волна стыда поднимается к щекам. — Я не перепутала. Я спряталась. Специально.

— Зачем?

— Из-за тебя!

— Меня. — Он медленно повторяет, и в голосе сквозит что-то, кроме отстраненной вежливости. Удивление? Интерес?

Его взгляд скользит по мне, изучая, оценивая.

Решаю взять быка за рога.

— Да-да! Ты, наверное, не помнишь, но я твоя новая одноклассница. Саша Абрамова. И, в общем... — Я делаю паузу, на миг прикусываю нижнюю губу, как в киношках. — Ты мне понравился. Я хотела подождать конца тренировки, чтобы подойти к тебе, но вы так неудачно решили остаться, а я... испугалась...

— Саша Абрамова.

Он произносит мое имя медленно, словно перекатывая его на языке. Как конфету. Или яд.

— Да-да. Так что… Ты мне нравишься, Дима. И я хотела…

— Как меня зовут?

Его вопрос обрушивается на меня, как удар.

— Что? — Я моргаю. — Шутишь?

Дима делает шаг вперед. Еще один и еще. Теперь между нами всего два ряда.

— Как меня зовут, Саша?

Я глубоко вдыхаю, собираясь с мыслями. Ладно, хорошо. Хочет поболтать?

— Юсупов Дмитрий Феликсович.

Дима слегка приподнимает бровь. Еще шаг. Он сокращает дистанцию с тягучей медлительностью. Как удав, загоняющий жертву в ловушку.

— Польщен. Ты знаешь полное имя парня, который тебе нравится.

— Вообще-то я знаю не только твоё имя.

— Вау. — Его губы искривляются в дружелюбной полуулыбке. — Что еще?

— Ты родился 22 октября. Ты Скорпион. Ты отличник и любишь математику.

— Ты меня поражаешь, Саша. В самое сердце.

— А еще ты разыгрывающий в «Касатках». — Я решаюсь на большее, когда он останавливается прямо передо мной, но на ступеньке ниже. На расстоянии вытянутой руки. — И ты немного чудаковатый, если честно. Но мне нравится.

Дима смеется. Негромко, но, кажется, искренне. Золото заката скользит по его острым скулам, подчеркивая хищную улыбку.

— С ума сойти. Второе сентября сегодня, верно?

Я молча киваю, ошеломленная близостью, смехом, тем, как серые глаза светятся в золотистом свете. А в следующий миг…

Его шаг.

Жар на моей шее.

Застывший на губах крик ужаса.

Ладонь сжимает мою шею! Спина упирается в трибуну, а между нами… горящие льдом и пламенем сантиметры.

— Ты узнала это за сутки? — А шепот тихий и спокойный, будто не он сейчас пытается задушить одноклассницу! — У меня чистый информационный след, Александра. Ты искала? Прошерстила сайт гимназии, соцсети, что-то еще?

Большой палец насильно приподнимает мой подбородок.

— Ты просто… — Господи, да я еле хриплю! — …очень понравился мне на линейке, а потом… Что ты делаешь?!

Пальцы сжимаются сильнее. Я вцепляюсь в его запястье, но он не шевелится, будто высечен из камня.

— Ложь. Тебя не было на линейке, потому что ты опоздала. А после наблюдала за нашим маленьким шоу. Вот там. У входа.

— Н-нет… То есть… Ты в-видел меня? Дима! Больно!

Он наклоняется.

Так близко, что вижу золотые искорки заката в его радужках.

Так близко, что чувствую его дыхание на своих губах.

Так близко, что впервые ощущаю головокружение от его аромата. Плотного, мускусного, тяжелого. Боги, он пахнет чистейшим… Как мои самые постыдные сны!

— Послушай меня внимательно, Саша Абрамова.

Его губы почти касаются моих пересохших губ, а змеиное шипение оседает жаром на коже.

— Держись от меня подальше. И пока я не решил, что тебе следует провести ночь на деревянной скамейке, беги.

Пальцы резко разжимаются.

Я не дышу, не верю в происходящее, в то, что меня так легко сделали!

Он отступает на шаг. На два. Свинцовые глаза все еще прикованы ко мне: в них обжигающий равнодушием лед.

— ТЫ не поняла? Беги, я сказал.