Новенькая в его школе

Глава 10. Вызов

Дима

— Как прошло лето? — Фил крутится на барном стуле, не замечая моего замешательства.

Первую половину лета Воронов провел в военном лагере, куда родители отправили его «прийти в себя», потому что в десятом классе Фил вел себя, как законченный ублюдок. А после он с семьей улетел в Грецию. Вернулся как раз к началу учебного года.

— Скучно. Как обычно, — разогреваю тосты с яйцом, зеленью и пармезаном. — Но мне удалось погонять в июле и августе. В июне он был здесь, так что… В общем, скучно.

— А на фоне скуки маньяческие замашки не обострились?

Я замираю. Эта тема как старый шрам, который ноет при смене погоды.

— Нет. Я закончил с поисками. Это как искать иголку в стоге сена, — жму плечами, делая вид, что сосредоточен на тостах. — Или как гоняться за призраком. Как бы быстро не гнал, не смогу догнать несуществующий объект.

— Ну и хрен с ним. Тебе почти восемнадцать, вокруг полно живых девчонок. Может, пора разнообразить меню? — Его губы растягиваются в похабной ухмылке.

— А что на счет тебя? Свое меню не хочешь разнообразить?

— У меня нет зацикленности на несуществующей девчонке из девства.

— Вот как? — Спрашиваю, намеренно медленно пережёвывая. — Полина всё ещё пишет?

Воронов отводит глаза к окну, где дождь начинает стучать по бронированному стеклу.

— Хрен его знает. Да, наверное. Слушай, это не то блюдо, от которого я тащусь, ясно? Я ей нужен как новая сумочка из бутика. Чтоб перед подружками трясти.

— Вот и я нужен девушкам за этим же, так что закроем тему. Тем более ты знаешь правила. Никаких отношений.

— Чтобы есть, не обязательно сервировать стол по-ресторанному. Можно просто... — он демонстрирует кулаком и ладонью не самый светский жест, неуместный за столом.

— Чтобы есть, нужно чувствовать голод. А я его не чувствую.

— Ну ты и зануда, — Фил цокает. — Да любая девчонка...

— Вот именно, Фил. Любая.

Новенькая всплывает в памяти без спроса. Имя, дата рождения, гороскоп, любимый предмет… Выдала все, как на духу. Даже не отрицала тот факт, что два раза подсматривала и подслушивала.

И ведь она такая не первая. Да и не последняя.

Юсупов.

Все хотят эту фамилию.

— Ладно. Не хочешь, не надо. Но когда проголодаешься, скажи. Найдем тебе особое блюдо.

Александра Абрамова…

Маленькая. Хрупкая. Метр с кепкой, тонкие запястья, которые могу сломаешь без труда. С глазами как у ангела и наглостью опытной охотницы за баблом.

— Я же сказал. Я не голоден.

Внутри шевелится что-то старое, знакомое. Демоны, что гнали меня годами в бесконечных поисках одной-единственной. Теперь они спят, изможденные, разочарованные.

Я больше не всматриваюсь в каждое новое лицо с безумной надеждой.

Фил уходит, оставляя меня наедине с отражением в черном кухонном стекле. На меня смотрит чужак — высокий парень со взрослым взглядом и фамилией, которая давно стала проклятием.

«Ты мне понравился».

Голос в голове. Совсем тихо. Совсем… ненавязчиво?

Плевать.

Она мне неинтересна.

***

В «Альме» стартовало традиционное осеннее тестирование. По каждому предмету мы пишем тест, показывающий остатки знаний за лето.

Написать его на 50-60 баллов считается нормой. Средним показателем. Мой средний показатель 90.

Кабинет затих, ручки скребут по бумаге. Я дописываю последнее уравнение, лениво проверяя ход решения.

— Ирина Константиновна, я всё. Могу сдать?

Вторая парта, средний ряд. Новенькая встает и несет листы к учительскому столу.

Никто не сдает работы раньше меня. Ну, кроме Бестужевой, но только по языкам — китайскому, русскому или английскому.

Не может быть, чтобы эта выскочка решила всё верно, и уж тем более быстрее.

Челюсть сжимается так, что аж звенит в висках. Дописываю последнюю цифру, иду сдавать.

Чувствую ее взгляд на себе, но не смотрю в ответ. У меня непереносимость фаст-фуда и лжецов. А она пахнет дешевыми духами с оттенком ванили и притворяется, что не замечает, как все на нее пялятся.

На нее. И на меня.

Я молча сажусь за свою парту и продолжаю говорить себе, что новенькая может играть сколько угодно: я не ведусь на дешевые трюки.

***

Математичка раздает проверенные работы, её визгливый голос режет воздух. Она с начала урока поет дифирамбы Абрамовой.

— Поздравляю, у нас появилась настоящая конкурентка для Димочки!

Она размахивает листком Абрамовой как победным флагом.

— Великолепно, Саша. Великолепно! — Пронзительно щебечет. — Не только без единой ошибки, но и два альтернативных решения в последней задаче. Браво!

Класс гудит. Затылком чувствую, как десятки глаз переключаются с неё на меня. Я методично перелистываю свою работу: 90 баллов. Чисто. Технично.

Но больше не первое место.

География.

Саша первой называет все столицы Балканских стран без единой заминки.

Это смешно! Она не может знать все! Она же не ходячая энциклопедия!

Литература.

Голос низковатый для девочки, чуть с хрипотцой. Да, она подняла руку и вызвалась сама.

— И странной близостью закованный,

Смотрю за темную вуаль…

И вижу берег очарованный

И очарованную даль.

Я застываю с ручкой в воздухе. Моё любимое.

Александра Абрамова.

За неделю она стала сенсацией. Учителя смотрят на нее как на чудо. Одноклассники с любопытством и завистью. А я...

Я замечаю.

Как она прикусывает пухлую нижнюю губу, когда решает задачи. Как ее пальцы хаотично крутят ручку почти все сорок пять минут урока. Как она иногда ерзает на стуле, а иногда уходит в себя и не слышит звонков с уроков.

Мой интерес набирает обороты. И это плохо. Потому что интерес — это первый шаг к поражению.

Я упорно гоню от себя мысли о ней. Вплоть до очередного урока математики, где Синусоида, сверкая улыбкой во все лицо, оглашает приговор: