Новенькая в его школе

Глава 13. Дополнительный игрок

Дима

Не. Может. Быть.

Я или мёртв, или сошёл с ума.

Не понимаю, что происходит. В голове звон, из тела дух вышибло. С трудом разлепляю веки, моргаю.

Я не мог попасть в аварию. Я просто шел на своих двух к треку, посмотреть на первый заезд. Собирался обойти какую-то идиотку на дереве…

— Упс! Кхм… Ты там живой? — Стук в шлем. Серьезно, она стучит по стеклу и елозит по мне, будто я ее диван.

Мир обретает очертания. Весь мир — огромные, как блюдца, глаза. Нет, нет, нет, нет, нет! Миллион раз «нет»!

Я умер и попал в ад.

Сжимаю веки, открываю снова. Она не исчезает. Лежит на мне, будто так и надо. Её вес, её тепло - чувствую даже сквозь защитный костюм.

— Дима? — Ее голос дрожит, а мое имя она произносит без сомнений. Черт, это невозможно! — Это же ты?

Мое имя на её губах... Будто спичка, брошенная в бензин. Я послушно взрываюсь.

Бесишь, Абрамова.

Одним резким движением сбрасываю её на землю. Она ахает, но я уже нависаю над ней.

— Ты... — мое шипение из-за шлема она не слышит, но я просто не могу… Не могу!

Что здесь делаешь, Александра?!

Она замирает подо мной, дыхание сбивчивое, губы чуть приоткрыты. В глазах — страх. Настоящий, живой. И от этого мое сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди.

Это не ад. Это хуже. Потому что я больше не хочу видеть её испуганной. Я не хочу, чтобы она боялась меня.

А она роняет всего одну фразу, один выстрел в упор.

— Любишь доминировать? — Голос вибрирует, в нём отчетливо слышу вызов.

И я сдаюсь. Резко отстраняюсь, будто обжёгся. Всё внутри мешается — злость, недоумение, что-то ещё, что я не готов назвать.

Вскакиваю на ноги, отступаю. Беги, Дима.

— Стой! Постой, Дима! — Новые выстрелы в спину.

Саша

Не. Может. Быть.

Подобно распыленному в воздухе яду, его аромат просачивается в легкие.

— Дима? Это же ты?

Зачарованно всматриваюсь в свое отражение в черном визоре шлема. Время вокруг нас замедляет свой ход. И вдруг его руки впиваются в мои плечи, мир переворачивается с ног на голову.

Я оказываюсь вжата в землю.

— Любишь доминировать?

Одно движение. Он стоит надо мной, в то время как я беспомощно валяюсь на пыльной земле и жадно глотаю воздух. Мне нужно перевести дух, но он не дает мне этого времени: просто уходит.

Сажусь, зову, но это бесполезно. Пытаюсь вскочить на ноги, но боль пронзает правую щиколотку. Снова падаю, поднимая облако пыли, в котором он исчезает.

Пробую пошевелить стопой: терпимо. Это просто ушиб, надо дождаться Яра. Или самой доползти до медпункта. Надо же было так вляпаться!

Пинок в бедро прерывает поток моих мыслей. Поднимаю голову, и, затаив дыхание рассматриваю гонщика.

Высокий. Грациозный. Смертельно опасный и все-таки вернувшийся. Вдруг с жуткой ясностью представляю его с косой.

— Так это ты, что ли, «Смерть»? — Слова вылетают быстрее, чем мозг успевает их отфильтровать. — А я-то, дурочка, думала ты в балахоне и страшный. Поможешь, пожалуйста? — Протягиваю руку в надежде, что он протянет свою в ответ.

Парень сжимает кулаки. Снова разворачивается спиной и уходит.

— Ну и вали! Без тебя справлюсь!

Моргнуть не успеваю, как чернота застилает обзор: так быстро оказывается рядом! Приседает, наклоняется, руки — крепкие, уверенные — обхватывают мои бедра и спину, и он выпрямляется со мной на руках.

— Ой! Эм… Я вообще-то просто хотела встать.

Он не реагирует. Просто крепче прижимает к себе и разворачивается к лесу.

— Так, ладно. Слушай, Юсупов, — голос предательски срывается. — Ты маньяк.

Ответа нет. Только ровные шаги, уносящие нас все дальше от шума моторов, криков, безопасности.

Так, а это точно Дима? С чего я вообще была уверена в собственной правоте?

— Это не смешно! — Бью кулаком по его плечу, но это как стучать в бронированную дверь. — Ты куда?! Ты вообще Дима?

Впереди черная полоса леса. Признаю, сейчас мне тревожно. Живот неприятно скручивает. Блин, а я ведь и убежать не смогу. Плохо.

— Так, стоп! Стоп, стоять! Меня друг ждет! — Пытаюсь придать голосу твердости, но слышу лишь предательскую дрожь. — Он тебя убьет! Да я сама тебя убью!

Ни звука в ответ. Ни единого изменения в ритме шагов. Будто его вообще не беспокоит тот факт, что я кручусь, как уж на сковородке.

— Ну прости! Прости! — Кричу уже почти в истерике, ноги беспомощно дергаются в воздухе. — Я не собиралась на тебя падать! Пожалуйста, отпусти! Кем ты ни был, просто отпусти меня!

Мы останавливаемся на краю поляны.

Движения маньяка становятся осторожными: он опускает меня на поваленное дерево с такой бережностью, будто я хрустальная ваза. Голова кружится, живот крутит, а в горле пересохло.

— Спасибо... — шепчу, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам. Голос дрожит, но я цепляюсь за последние крохи самообладания, стараясь не всхлипывать. — Оставь меня и иди. С меня нечего взять. У меня даже груди нет.

Господи, Боже, Саша… Заткнись.

Незнакомец делает прямо противоположное: приседает у моих ног на корточки. Хочу отодвинуться, но заранее получаю предупреждение: пальцы мгновенно с силой сжимают мою здоровую лодыжку. И он отрицательно качает головой.

— Все-все. Сижу, не дергаюсь. Только не ломай вторую.

Конец. Меня похитил маньяк на гонках.

Абрамова – это не просто диагноз. Это стиль жизни.

Он аккуратно поднимает край моих штанов, обнажая травмированную щиколотку. Кожа под грубой перчаткой горит.

Нет, я не могу молчать. Тишина еще страшнее.

— Пожалуйста, не трогай меня. — Губы дрожат. — Я закричу, клянусь. А я капец как громко кричу. Даже посреди гонки кто-нибудь услышит.

Он вообще на меня не реагирует. Просто снимает перчатку. Изящные пальцы, как перышки, скользят по щиколотке — я взвизгиваю от страха.