Новенькая в его школе

Глава 15. Сердцу не прикажешь

Саша

Мотоцикл рычит последний раз перед тем, как заглохнуть. Ночной воздух холодит щеки, и все, что мне хочется после сегодняшнего вечера — сбежать в свою кровать и завернуться в одеяло.

Слишком много событий.

Слишком много сомнений и мыслей.

Но я не сбегаю, а наблюдаю, как друг ставит мотоцикл на подножку, снимает шлем и улыбается широкой улыбкой победителя, когда слезает со своего железного коня.

— Это был разрыв, Сань! — На ходу подбросив ключи в воздухе, ловит и прячет в карман куртки. — Таких легких бабок у меня еще не было. Да и такого эмоционального вечера тоже. Думал, прибью петуха.

Мы так и не обсудили его приступ злости на поляне, но я не думаю, что тут есть что обсуждать. Нужно просто озвучить вслух.

— Ярослав. — Слова застревают где-то в груди, тяжелым комом. Так, я должна сказать это. — Мы... Ну, мы с тобой просто... — Это сложнее, чем кажется. Я смотрю на носки своих ботинок и на его берцы напротив. Слишком близко.

— А я думаю, у меня есть шанс, — Громов обхватывает мой подбородок шершавыми пальцами, заставляя поднять голову, и его губы прижимаются к моим. Вкус горечи, энергетиков и чего-то отчаянного выбивает из меня дух.

Как это вышло?!

Его зубы слегка царапают мою нижнюю губу, его пальцы все еще больно впиваются в подбородок, фиксируя мою голову. Его пирсинг вдавливается в мои сомкнутые губы, а я, кажется, чувствую, как в эти мигновения по кирпичикам рушится наша дружба.

Вот и все. Так долго строили — так быстро поломали.

Длится поцелуй недолго. Я не решаюсь оттолкнуть его, но и не отвечаю. Я просто жду, когда же он поймет: нет.

Отрывается Яр так же резко, как начал. Глаза не читаемые. Губы чуть приоткрыты, словно он и сам не понимает, что за демон толкнул его на этот поцелуй.

— Прощай, Ярик, — мой голос звучит хрипло, чуждо и разбито.

Я ухожу не оборачиваясь, а ощущение потери просверливает дыру в моей груди. Ярослав был моим единственным другом с тех пор, когда десять лет назад мы переехали из Приморского района в этот дом.

Я хромаю по лестницам, ноги подкашиваются, дыхание сбивается, но я не останавливаюсь. За спиной слышу глухой удар, треск и маты.

Прости, Ярослав, прости! Но глупому сердцу не прикажешь!

От насыщенного вечера я всю ночь кручусь, никак не могу уснуть. Нога ноет, хоть мне и наложили тугую повязку в гоночном городке. Нога, сердце, душа…

***

Утром мы с мамой завтракаем, и она разрешает остаться дома, а сама уходит на смену. Я провожаю ее, и только заваливаюсь на кровать с намерением проспать весь день вдали от мужского пола, как настойчивый звонок в дверь все портит. Вот кого там несчастная принесла?

С трудом поднимаюсь, опираясь на стену, и ковыляю к двери. Если наши соседи, я просто взорвусь.

— Привет.

Толкаю дверь обратно, бубня «пока», но ботинок Ярослава мешает.

Громов собственной персоны стоит на пороге в рваной толстовке. В руках у него два стакана с кофе из соседней булочной. А у меня правда нет сил на войну, выяснения отношений и прочую ерунду.

После гонок я как сдувшийся шарик, из которого высосали весь кислород. Я облокачиваюсь виском о дверной косяк и устало повторяю.

— Ярослав. Я не хочу с тобой встречаться, — в этот раз выходит легко и просто. После поцелуя, которого я не хотела, мне вдруг стало намного проще произносить такие слова.

— А я разве предлагал? — Сейчас Яр похож на такого самого Ярослава, которого знаю. С немного развязной улыбкой смотрит на меня, как на «своего в доску парня»: без этих всяких намеков. Взгляд задерживается на перевязанной щиколотке.

— Тогда зачем ты тут?

— Ты же обычно паришься из-за школы? Одевайся. Довезу.

Просто. Слишком просто. Может, он вчера после поцелуя понял, что целоваться со мной ему не понравилось? Нет, оно и к лучшему, но… Я плохо целуюсь?

Трясу головой и улыбаюсь ему в ответ в надежде, что все снова будет как прежде.

Дима

Большая перемена в самом разгаре.

У меня нет настроения торчать в шумной столовой, поэтому вместо обеда я сижу на подоконнике у кабинета математики и читаю историю. Читаю. Ну да, конечно. Это слишком громкое слово для того, что происходит.

Вместо текста перед глазами её лицо. То самое, которое сегодня не появилось в гимназии.

Вчера вечером я запросил её досье у Волконского. Ночью написал Полине и узнал отчество. Потом полез в соцсети, пролистал все фото, а их у нее море. А еще я вбил в поиск «Абрамов Алексей, Спб», но таких много, а мне нужна конкретика.

Дважды за утро начинал набирать «как нога» и дважды стирал. Ах, да, я попросил своего охранника пробить «девочку, оказывающую мне знаки внимания».

И все это меньше, чем за двадцать четыре часа. Убейте меня.

— Вау, это новенькая? На мотоцикле?! — Визг одной из близняшек, вернувшихся с обеда, разрезает мое сознание подобно острому лезвию. Убийственная энергия медленно наполняет тело.

Рядом с моим окном в мгновение материализуется стайка старшеклассниц.

— С парнем?

— Обалдеть, вы посмотрите! Он как молодой Брэд Питт!

Убейте меня дважды, потому что меня буквально подбрасывает с подоконника. Учебник истории падает на пол, страницы веером раскрываются на главе «Падение Римской империи». Символично.

— Да какой Питт! Питт милый блондин! А этот... этот как герой из запретного романа!

Я смотрю в окно с каким-то мазохистским наслаждением: внизу чёрно-зелёный «Кавасаки». Гонщик под номером тринадцать. Руки на её талии. Слишком долго. Как можно снимать девушку так медленно?!

Мои зубы сжимаются так сильно, что в висках пульсирует боль.

Все еще хуже, чем вчера. Вчера у меня была возможность сражаться. Сейчас ее нет. Даже призрачной. Даже в теории.

Стой и смотри, Юсупов.