Новенькая в его школе

Глава 18. Мальчик, который жил без любви

Дима

Ледяные струи хлещут по лицу. Вода заливает глаза, затекает за воротник, пропитывает шерсть пальто до нитки.

«Николай Александрович Юсупов. Брат. Друг.»

Я провожу пальцами по надгробию.

Я редко приезжаю сюда. Не потому, что я не скучаю, нет. Просто с могильного камня на меня смотрит портрет моего отца. Точнее, портрет его абсолютной копии.

Я скучаю, дядя.

Время лечит? Нет и нет. Очередная ложь.

«Навеки в наших сердцах».

Всё ложь. Если бы ты действительно остался в чьём-то сердце, сюда приезжал бы хоть кто-то, помимо меня. А ведь ты был хорошим человеком. Гораздо лучше, чем он.

Я помню тот день с пугающей чёткостью.

«Мы соболезнуем...»

Пустые слова, которые взрослые бросали мне, восьмилетнему, не глядя в глаза. Их лица были размытыми пятнами. Их голоса — фоновым шумом. Только запах лилий, давящий, удушающий. И осознание: они все лгут. Все. Всегда. Врут мне.

Никто не скорбел. Никто не плакал. Это был спектакль для прессы, для бизнес-партнёров, для тех, кто должен видеть «сплочённую семью Юсуповых». Точнее, то. что от нее осталось. Мама умерла всего месяц назад.

Стою среди них и думаю: мой папа — пример выдержки и стойкости, а я — нет. Не понимаю… Почему он не плачет?

Мне холодно, ма… Ма… Губы сами складываются в это слово, но я резко кусаю язык. Нельзя. Её тоже нет. Это слово — как красная кнопка. Это слово значит слезы, а после слез я оказываюсь в больнице. Я не люблю больницы.

Сначала я слышу это со стороны: пронзительный, полный отчаяния детский крик. Он разносится над всем кладбищем.

Я кричу. До саднящего жара в горле. Боль накрывает волнами, дышать становится невозможно, трясет как в лихорадке.

— Врача! Срочно! — Чей-то голос рвётся сквозь пелену дождя. Кто-то хватает меня за плечи, поднимает на руки.

— Дима! Дыши! Слышишь меня?!

Я выныриваю из воспоминаний, как утопающий — задыхаясь, с солёной водой на губах.

Что мне делать, дядь? С каждым годом я все больше похож на него.

Разве это забота, то, что он делает? Это так выглядит?! А то, что делаю я — что это?! Это ваши «чувства»?!

Фил и Макс уже считают меня ненормальным. Я не могу обсудить ее с ними… Ни с кем не могу, кроме тебя! Ты бы понял. Ты всегда понимал!

Ты бы рассмеялся, да? Ты бы сказал: «Да брось, Дима, просто прокати ее и пригласи на кофе», да? Почему я не могу быть как все?! Что со мной?!

Я… Ты ведь видел, что я сделал? Я же буквально повел себя, как маньяк. Я боюсь… себя. Своего поведения.

— Дмитрий? — Голос Бориса звучит сзади. Я даже не слышал его шагов. — Уже поздно и холодно. Вам пора домой.

Когда я, промокший и промёрзший, сажусь в машину, ответ на вопрос всплывает в мыслях: мне самому нужно стать тем, кого я жду. Вот, что на самом деле сказал бы дядя.

Стать тем, кого я жду…

***

Утром просыпаюсь с ощущением, будто впервые в жизни дышу полной грудью.

На кухне в кофейнике уже стоит кофе, заботливо приготовленный поваром. Наливаю чашку, открываю холодильник в поисках чего-нибудь съедобного. Часы вибрируют.

Сообщение короткое, как выстрел.

Отец: В ближайшие три недели домой не вернусь.

Я чуть не давлюсь кофе. Глупая ухмылка расползается по лицу сама собой. Лучшая новость за последнее столетие! Беру телефон и мгновенно отвечаю.

Я: Понял.

Отец: Я в России. Необходимо заполучить один контракт. Тот, кто мне нужен, отдыхает в горах.

Отец всегда учил меня: сделки заключаются не в кабинетах, а на поле для гольфа, в ресторанах и кулуарах. В пятнадцать лет я уже знал это назубок.

Я: Удачи.

Он не заставляет себя ждать.

Отец: Как дела в школе?

Я закатываю глаза. Ритуал. Раз в неделю — обязательный отчет.

Я: Все хорошо. Закончились осенние тесты. Стабильно 90 баллов.

Отец: Как с баскетболом?

Я: Первая игра через две недели с лицеем. Фил прошел отборочные в "Легион".

Отец: Передай ему мои поздравления. Как в мотошколе?

Собираюсь ответить что-то вроде «Нормально», но в этот момент в общем чате класса всплывает сообщение.

Александра: Ребят, пожалуйста, предупредите химичку, что я опоздаю. Сегодня бесконечные пробки, а мою станцию метро закрыли.

Оля: Возьми такси бизнес-класса! Они всегда приезжают быстро, и можно попросить водителя поторопиться!

Я чуть не фыркаю в кофе. Какая наивность. Саша, конечно, не отвечает. Тупая кукла даже не соизволила подумать, что для Абрамовой такой вариант — непозволительная роскошь. А потом… Разумовский?!

Мою мысленную ругань прерывает звонок. Телефон выскальзывает из рук и с глухим стуком падает на стол, продолжая вибрировать. Часы на запястье тоже вибрируют. Поднимаю трубку.

— Ты не ответил на мое последнее сообщение, — первое, что слышу от отца.

— А тебе действительно интересно? — Я еле держусь, потому что сейчас мне важнее не предоставлять отчетность папаше, а быть в чате со всеми.

— Я не задаю вопрос, если ответ меня не интересует.

Я сжимаю кулак. Нет смысла дерзить. Нужно просто скорее дать ему то, что он хочет, и он отвалит.

— Все хорошо. Если тебя действительно волнует мое мнение, то я хочу выехать в город.

Ну, зачем? Зачем я это говорю?

Абрамова однозначно странно на меня влияет.

— Исключено. Можешь купить себе новую игрушку, если скучно.

А вот в ответе отца все как раньше.

— Какой смысл от новой игрушки, если я могу ездить только в мотошколе?