Новенькая в его школе

Глава 21. Дима и компромиссы

Саша

Вы когда-нибудь планировали убийство?

Я — да.

Вы когда-нибудь занимались математикой на свидании?

Я — да.

Как думаете, это связанные вещи?

Вопрос риторический.

— … принцип помогает создавать сбалансированные композиции, обеспечивает гармонию пропорций. Примеры использования золотого сечения в архитектуре включают сооружения Древней Греции…

На его телефоне открыта презентация нашего совместного проекта по математике. Без шуток.

Дима объясняет свою часть, неторопливо попивая черный кофе. Второй стакан уже. Мистер «я не люблю зависимости»!

— ...видим на примере Парфенона и Собора Парижской Богоматери... — его голос бархатный и глубокий, наводящий меня на мысли, далекие от, прости Господи, проклятого Собора.

Еще глоток. Ага, да. Пусть скажет про зависимости своему любимому кофе. Интересно, он вообще понимает, что подсел на кофеин?

Мысленно передразниваю его ленивые интонации: «слабости убивают, Александра».

Блин, маскирую смешок под кашель от своих кривляний.

Я думаю, что не понимает: снова пьет нефтяную бурду.

Мой взгляд блуждает по парку в поисках хоть чего-то интересного и способного отвлечь меня от картинки, где я сама притягиваю его за шиворот к себе. Что бы он, интересно, сделал?

Сосны... белки... какой-то мужик на лавке...

— Саша? Все хорошо?

— А? Да-да! Очень увлекательно! Продолжай.

Продолжай в том же духе, и я окрещу это свидание самым провальным в мировой истории свиданий.

— У тебя нога танцует чечетку, — Дима взглядом указывает взглядом на мою коленку, которая действительно нервно подрагивает.

Хлопаю ладонью по ноге: как он меня утомил своим сечением!

В детстве диагноз вообще не давал мне сидеть на попе ровно больше пяти минут. С возрастом стало проще, но… Юсупов просто мастерки взаимодействует с моим мозгом. Напрямую и без посредников.

— Не обращай внимание. Это всё мой… — закусываю губу. Нет, про СДВГ точно не скажу. Слишком личное, и да и… Вдруг он подумает, что я ненормальная? Испугается еще.

Не хватало только чтоб Дмитрий Юсупов сдал меня какому-нибудь мозгоправу.

— Твой?.. — Дима подпирает щеку кулаком. Глаза становятся мягкими, заинтересованными. Вообще-то, он смотрит на меня так, будто я — восьмое чудо света. — Давай, закончи фразу.

Ох, Юсупов… Я тяжело сглатываю, уже жалея, что отвлекла его от любимой математики.

— Ну… Ммм… Мне иногда сложно сосредоточиться, — начинаю осторожно, прижимая ладони к коленкам сильнее, пытаясь усмирить их дрожь. — Обычно, если что-то неинтересно… шило в пятой точке не дает покоя.

— И тебе неинтересно сейчас, правда? — В его голосе нет обиды, только любопытство и что-то еще, что я не могу идентифицировать. — Если ты не будешь честна… как мне узнать тебя?

Меня моей же фразой припечатывает к стулу.

— Да, — честно признаюсь, чувствуя, как начинают гореть щёки. Смотрю на свои коленки, обтянутые чёрными колготками, проклиная собственное тело. — Я всё поняла, вопросов нет. Прости, но для меня это смертельно скучно.

Откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу, Дима какое-то время молча изучает меня: будто я оказалась под микроскопом, а он пытается разгадать мой ДНК.

Или это моя разбушевавшаяся фантазия. Он не может знать! Ни про СДВГ, ни про смерть папы, ни про причастность его отца к нашим долгам!

Уголки губ Юсупова ползут вверх, словно что-то все же стало ему понятно.

Мысли о поцелуе настойчиво лезут в голову, коленки никак не успокаиваются, и я ощущаю себя пойманной в какой-то ментальный капкан.

Как он это делает?! Меняет нас местами в игре «охотник-жертва» за считанные секунды?

— Ты удивительная, Саша.

Мой пульс бешено стучит в висках, переходя в диапазон «сдохни или умри».

— Как ты выучила китайский? — Длинные пальцы касаются его собственных губ. Жест, от которого у меня перехватывает дыхание.

Я озабоченная?

— Ну… Я год зубрила без остановки. Скачивала пиратские курсы, ходила в разговорный клуб. Потом как-то подалась на олимпиаду и…

— Ты выучила язык за год? По пираткам? — тихо, но с таким нескрываемым восхищением, что по моей спине пробегают мурашки.

— Да, — шёпотом отвечаю, чувствуя, как сосуды сужаются от его взгляда. Дима наклоняется вперед, сокращая расстояние между нами.

Так, дубль два… Сейчас…

Я едва не прикрываю глаза, уже чувствуя в легких обволакивающий запах кожи, сладости и …

Я в жизни ни с кем не хотела целовать так, как с ним…

— Невероятно, — пальцы едва касаются моей виска, заправляют прядь волос за ухо. — Ты невероятна, Абрамова.

И все?!

Меня не на шутку уже колотит, прикосновения отдается разрядами на коже, губы пересыхают, а он – что?!

Снова садится прямо.

Он точно соврал. Это не может быть его первое свидание, потому что в так филигранно играть на нервах невозможно! Хотя комплимент, конечно, странный, но кто вообще ждал от него банальности в стиле «ты красотка»?!

— Дим... — чувствуя себя последней дурой, сама отстраняюсь. Тихо бубню, пытаясь не показывать, как сильно меня задевает его… ну, не равнодушие, а… Вот такое его поведение. — Твоя очередь поделиться чем-то. Это будет честно. Компромисс, м?

— Ну, давай попробуем. — Его голос опускается на опасную октаву, обретает ту самую шершавую хрипотцу, от которой по коже табуном бегут мурашки. — У меня есть вопрос, на который я жутко хочу знать ответ.

Нет, стоп. Стоп! Поворот не туда!

В какой-то миг я уверена: сейчас спросит про папину обанкротившуюся фирму…

— Ты сказала, что я тебе нравлюсь. — Дима делает паузу, давая этим словам повиснуть в раскаленном пространстве между нами. Взгляд медленно скользит по моей шее, к губам, и обратно к глазам, и это пристальное внимание ощущается хлеще физическое прикосновение.