Новенькая в его школе

Глава 22. Взлетаем

«Мы не пара, Юсупов».

Долбанула по мозгам своим заявлением.

Нахрена я про этого придурка вспомнил?!

Да я жаждал услышать, что он ей интересен также, как золотое сечение!

А Александра вспыхнула, как подожжённый бензобак.

«Мы не пара, Юсупов». «Лучший друг!»

Приехали, паркуемся. Как же меня переклинило!

Восемнадцать лет. Я. Не. Жаждал. Засунуть язык кому-то в рот. Мне и в моем нормально.

А тут сам не понял, что сделал. Осознал, когда одна рука стискивала ее талию, а другая запуталась в волосах на затылке. Что б не увернулась.

Во рту — вкус сахарной пудры.

Саша оцепенела на секунду, я ждал хорошей такой пощечины, но когда она взорвалась в ответ… Вот тут тормоза и отказали.

Вцепилась. Обняла за шею, нифига не нежно потянула за волосы, с какой-то отчаянной яростью укусила! Больно. И чертовски приятно.

Когда её язык встретился с моим… Пффф. Отвращение к чужим бактериям испарилось.

Не знал, что что делаю, как и зачем, но мне адски хотелось ее укусить в ответ.

Да к черту все.

Волной вымывает здравый смысл. Остается только ощущение ее губ, сладких от проклятой сахарной пудры. Я не люблю сладкое. Точнее, не любил. А еще точнее...

Саша снова кусается и, черт возьми, я готов скакануть в любое пекло, если буде нужно…

— Дим...

Ага. Сейчас. Секунду.

Где там мое хваленое воспитание? Там же, где и хваленые мозги.

— Дима… — задыхается, ее пальцы впиваются мне в плечи.

Не помню, как мой рот оказался прижат к ее сонной артерии.

— Юсупов, очнись! На нас пялится какой-то мужик!

Меня будто ледяной водой окатили.

От одной мысли, что кто-то мужского пола смотрел на нее в такие моменты, меня сковывает тихая ярость. Обнимаю ее, пока Саша прячет раскрасневшееся лицо у меня на груди.

Смотрю на скамейки, и, блин, мысленно матерюсь, когда вижу его! Это «я буду держаться на расстоянии»?! На расстоянии в три метра, блин?!

Просто вообразите: мой охранник сидит на скамейке и вообще не стесняется, пока Саша бубнит что-то про то, что этот мужик шёл за нами в парк.

«Какого хрена?» — пусть читает по губам, спецназец недоделанный.

Спасибо, что не в чёрном костюме и не в очках! Ну просто сама незаметность!

Джонни вскидывает бровь.

И как это понимать? Еще палец вверх покажи.

— Саш, — отпускаю её, беру её рюкзак и отступаю на шаг, пытаясь вернуть себе самообладание. — Пойдём, пройдёмся? — Хипло, но уже почти ровно.

***

— Что это было? — Она не смотрит на меня, только свободной рукой касается своих припухших губ.

Хотел бы я сам знать.

— Ты ревнуешь к Яру?

Похоже на то.

— Если ты не начнёшь говорить, я вернусь туда, возьму пышку, обваленную в сахаре, и запихну тебе в рот. — В её голосе снова появляются нотки дерзости, которые сводят меня с ума.

— Прости.

— Третье «прости» за утро, Димуль. Просто объясни, что происходит в твоей голове.

Я провожу языком по губе, чувствуя, как щиплет ее укус. Сумасшедшая.

— Дима? Але! Ты мне врал про свидания? Знаешь, сначала ты может и вел себя, как застенчивый мальчик, но потому ты вышел из образа и…

— Я не врал. — Крепче сжимаю её руку и веду в сторону одинокой скамейки у воды. Тропинка узкая, наши плечи то и дело соприкасаются.

— Ты первая девушка, с которой у меня было свидание. Ты первая девушка, которую я поцеловал. Ты первый человек, которого я катал на мотоцикле. И ты пер… второй человек, ради которого я нарушаю правила.

Я мог бы соврать, но не захотел. Никогда не думал, что мне будет приятно признаваться в чём-то девушке. Приятно видеть её румянец и счастливую улыбку от простых слов.

С сожалением отпускаю её руку, когда мы садимся.

— Ярослав правда мой друг. — Саша вздыхает, глядя на воду. — Мы познакомились, когда были детьми. Росли вместе, живём в одном подъезде. Просто… он видит в моей заботе что-то большее.

— Как это? — Рассеянно уточняю, отвлекаясь на то, как она устраивается удобнее, упираясь ботинками в нижнюю доску скамейки. Спасибо «Альме» за строгость по отношению к длине женских юбок.

— Ну, я переживаю за него. Готовлю. Иногда сижу с его бабушкой, когда ей плохо… — в её глазах мелькает лёгкая грусть. — Он думает, что влюбился, но это не так.

— Я его понимаю, — говорю раньше, чем думаю.

Это фиаско.

Что я только что сказал?

Саша замирает, её глаза широко раскрываются. Выражение лица такое шокированное, что приходится уточнить:

— В том смысле, что… Я бы тоже влюбился. Ну, то есть легко влюбиться в заботу. — Говорю это тихо, но чётко, глядя прямо на неё.

Ветер играет её растрёпанными кудрями. Еще немного и ее волосы будут у меня во рту. Абарамова почему-то молчит.

Надо же. Меня не напрягает ее вечная болтовня, но напрягает молчание.

— Забудь, Саша. Я сам не понял, что сказал.

Улыбаясь, девчонка легко пересаживается ко мне колени. Ей явно плевать на моё обалдевшее лицо и на то, как я застыл, ощущая вес и тепло её тела. Кажется, ей в целом нравится использовать меня в качестве чего-то, на чем можно лежать или сидеть.

— Что ты делаешь?

— Забочусь о нормальном первом поцелуе. Только не кусайся.

Её руки обвивают мою шею, пальцы мягко ныряют в волосы на затылке. Мои руки охватывают её талию, прижимая так близко, что я чувствую каждый её вздох.

Саша целует меня.

И я вообще теряю счет времени, ощущение пространства и всего остального.

***

— Дим… — шёпот срывается, становясь резким и тревожным. Меня опять занесло что ли? Вроде же держал руки на ее... бедрах? Блин, со мной что-то не то...

— Этот мужик, кажется, ходит за нами.

Я аж выдыхаю.

К моим слетевшим тормозам вернемся позже. А пока...Не хочу их знакомить, но надо объяснить, что ей нечего бояться. Не давая Саше слезть, я разворачиваюсь и кричу Борису, что он настоящий вуайерист.