Новенькая в его школе

Глава 27. А он до боли скучал по ней

Дима

— До драки Фил устроил стриптиз!

Беру свои слова обратно: теперь удивлен.

Идея с вечеринкой изначально была… как бы так сказать… тупая. Но Разумовский — генератор тупых идей, которые порой почему-то работают, так что я не отговаривал его.

А зря. Макс дошел до того, что попытался взять Фила на слабо.

На что он надеялся?!

По пути в дом Макс быстро объясняет суть: он хотел разговорить друга и предложил сыграть в «правду или действие».

— Ну я сразу сказал: либо колись, че злой вечно и че за синяки, либо дуй на стол. Димон, ну быстрее! Тебе в кайф под дождем гулять?

А куда торопиться?

Армагеддон уже наступил, да и думаю, что с другом делать… Филипп и разговоры — параллельные вселенные.

Первый этаж дома в полном хаосе. Толпы подростков, еда-банки-еда-коробки-дрон. Дрон?!

Под потолком летает игрушечный дрон на радиоуправлении.

Я снимаю куртку, кидаю сверху груды вещей, пока Макс нетерпеливо закатывает глаза.

Отец его убьет. Но ему, видимо, плевать.

Я только одного понять не могу…

— Ты серьезно верил в то, что Фил начнет чесать языком при всех? Ты же вроде не идиот, — кричу ему на ухо, раздражаясь от орущего рэпа.

— Я серьезно не верил, что он начнет танцевать при всех! Он же скрывал синяки, а тут вдруг… Сам посмотри.

В этом вечная их проблема: Максим — провокатор. У него смысл жизни подбить кого-то на хрень или вывести на эмоции.

А Фил — азартная заноза, неспособная пройти мимо вызова. Он буквально готов стоять на раскаленных углях, только чтобы кому-то что-то доказать.

Мы проходим в гостиную и, добрый вечер…

Мой лучший друг в одних джинсах отжигает на журнальном столике с какой-то девицей, явно старше, чем мы.

На диване пацан из десятого «Б», которому Полина прикладывает лед к губе.

И все орут, танцуют, скандируют «Капитан». Соколов ещё и видосы снимает.

Филипп Воронов в лучших традициях десятого класса сверкает ублюдочной улыбкой, когда девица тянется к его ширинке.

А самый главный треш: плакат «С возвращением, уродина», валяющийся на полу…

Я думал, он перерос это дерьмо…

— Короче, проблема номер три. Он притащил каких-то девок, Полина имела мне мозги, потому что я потискался в спальне родителей с одной из них, и пока мы тестировали матрас, она ворвалась и запаниковала… Фил втащил десятикласснику, который сидел с маркером в руках, а после… сам видишь…

Вижу: Воронов решил устроить порно при детях после того, как несчастный пацан по незнанию надавил на больную точку Фила. Ну хоть не сам писал. Прогресс.

И да: я действительно считаю половину присутствующих здесь детьми.

— Помоги, Дим. Сделай с ним что-нибудь, — в голосе Макса появляется самое настоящее волнение, с каким он в том году говорил о матери. — Пока он совсем не отлетел.

Я смотрю на Фила. На пустой, дикий взгляд. На то, как он жмурится, когда рыжая девчонка его лапает. Как сжимает губы, и его челюсть напрягается.

Не похоже на кайф. Скорее на крик помощи. Крик, который тонет в громкой музыке и всеобщем безумии.

Да чертова орущая попса…

— Выключи музыку!

Подхожу к кухонному острову как раз в тот момент, когда музыка обрывается. Подпираю бедром барку и складываю руки на груди.

— Ляяяя!

— Кто за музон отвечает?!

— Капитан, опять прервали! — Соколов орёт громче всех, глядя на Фила, воркующего с девчонкой. — Втащи придурку!

Закатываю глаза и жду дальше, когда они сообразят, кому надо «втащить».

Максим подходит ко мне с огромным, просто огромным вопросом в глазах.

— Дим, а реально, что за фигня?

— Жажду присоединиться к вашей игре, — хмыкаю.

Макс не успевает спросить, потому что Филипп, наконец, приходит в себя. Замечает нас с Максом, улыбается, подмигивает… Король «Альмы» в его лучшем виде.

— Народ, все окей! — Вскидывает руки, показывая большие пальцы. — Ща продолжим!

Что-то говорит девице, и, спрыгнув, идёт к нам. Глеб семенит за своим идолом, искоса поглядывая на меня.

У меня с Соколовым никогда не было даже приятельских отношений. Не потому, что я сноб или плохо к нему отношусь, нет.

Просто Глеб, как и девяносто девять процентов людей, предпочитает общество Макса и Фила, а я иду к ним в дополнение.

— Юсупов, где ты торчал? Ты бы видел мой танец! — Фил останавливается в шаге, широко улыбается. — А вы че такие хмурые? Хотите сыграть?

Фил ещё не улавливает напряжения, которое, очевидно, ощущает Соколов.

— Хочу, — холодно улыбаюсь другу. — Могу выбрать действие сразу или нужно устроить шоу?

— Димон, ты чего? — Воронов складывает руки на груди. Непонимающе хмурится.

— Ясно. Без шоу никак.

Под гомон почувствовавшей запах жареного толпы беру пустую бутылку из-под колы, кручу по барке и торможу так, что она указывает на Воронова.

— Ух ты, — театрально ухмыляюсь. — Смотри, какое совпадение. Я выбираю действие.

— Вообще-то, ты должен спросить у меня, Юсупов, — Фил снисходительно улыбается в ответ. До него начинает доходить. — Сорри, ты спец в зубрежке, а не в тусах.

— Какая жалость! Я не король цирка моральных уродов.

Лицо Фила меняется. Злость, которую он и в обычном состоянии с трудом контролирует, сочится из него.

— Тормози, Димон. Обижаешь всех.

Он действительно уже на взводе. Кто его накрутил так? До меня, я имею ввиду.

— А то что? Ударишь меня, защищая их честь? — Понижаю голос и давлю на больное. — Воронов и защита… Не смеши, капитан.

Срабатывает: мы обо знаем, что именно я имел ввиду.

— Ты не в себе? — Рычит Фил, подходит ещё ближе. — Я не буду тебя бить…

Нужно дать ему пинок под зад.

— Конечно, не будешь. Я буду.

Толпа улюлюкает, Соколов таращится на нас, как и Макс.

Воздух трещит.

— Или ты вытащишь язык из того самого места добровольно, или я тебе помогу.