Новенькая в его школе

Глава 29. Ложь

Саша

Этой ночью мне не спалось.

К утру в голове крутились миллион версий одна хуже другой: Дима в больнице или ментовке. Телефон украли. Или за драку монстр-папаша даже с другого материка умудрился запереть его дома без связи.

Или, что хуже всего, Дима каким-то образом узнал, что я придумала, как грохнуть его папашу его же руками. Точнее, с его помощью. Но это совсем из области фантастики, потому что никто, абсолютно никто не мог ему об этом доложить.

Возможно, проблема в моем стареньком андроиде, но я настолько накрутила себя, что за завтраком меня тошнило от предположений.

Было слишком рано, в школу приехала одной из первых… Внутри всё дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть.

Сидя в коридоре на подоконнике, я изо всех сил пыталась мысленно шутить, называя себя королевой драмы, но задыхалась от волн паники: что-то не так.

Коридоры потихоньку заполнялись жизнью — голоса, синие пиджаки, белые рубашки. Мне становилось только хуже. Нервозность текла по венам ледяным огнём, заставляя ноги подрагивать, а пальцы бесцельно теребить край юбки.

Всё тело требовало действия — бежать, искать, кричать.

Дыши, Саша. Дыши. Это ошибка, глюк или что-то ещё, что он объяснит. Он всегда всё может объяснить.

Я цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг.

И тут меня осенило.

Точно, объяснить! У нас же сегодня совместный проект!

Словно луч света в кромешной тьме.

Он же… должен… Не может…

В этот миг я увидела их.

Моё сердце, только что бешено колотившееся, замерло, превратившись в комок льда где-то в районе желудка.

Моё дыхание оборвалось, застряв в горле болезненным спазмом.

Они появлялись в начале коридора. Королева Полина, по бокам от которой шествовали Макс и Глеб. Сверкающие улыбками, идеальные, весело что-то обсуждающие. А за ними… Юсупов и Воронов.

Оба с цветущими синяками на лицах, но… мирно разговаривающие. Их тихий разговор, спокойствие на фоне всеобщего шепота возводило вокруг них невидимую, несокрушимую стену.

Абсолютно, совершенно недосягаемые.

Я так и осталась у подоконника.

Призрак. Невидимка.

Когда он проходил мимо во рту пересохло. Я сделала шаг. Губы сами сложились, чтобы выдохнуть его имя.

Дима...

Привет.

Как ты?

Что происходит?

Но звуки застряли в горле, а он прошёл, не повернув головы.

И вот я здесь. Стою перед всем классом. У доски, на которой выведена наша общая презентация.

Я — одна.

Он сидит за своей партой. Смотрит в окно.

— Дима, — голос Синусоиды сух и ровен. — Ты собираешься представлять свою часть?

Он медленно поворачивает голову. Его взгляд скользит по доске, по учительнице, по мне... и возвращается к окну.

— Нет.

***

Первая перемена.

Дима стоит у окна в дальнем конце коридора. Один, глядя в телефон. Спиной ко мне.

Сердце колотится так громко, что, кажется, заглушает весь шум вокруг. Ноги будто из свинца, каждый шаг даётся с трудом. Я подхожу, стараясь, чтобы дыхание не сбивалось.

— П-привет... — почти шёпотом.

Он не оборачивается. Не шевелится. Словно не слышит.

Я замираю в полушаге, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Воздух между нами становится ледяным.

— Что происходит? — пробую снова, чуть громче.

И тут он двигается. Но не поворачивается. Засунув руки в карманы, делает несколько шагов вперёд, к выходу из коридора. Без единого слова. Без взгляда. Без малейшего признака, что он вообще заметил моё присутствие.

Я остаюсь стоять посреди шумного коридора, с горящими щеками и комом в горле. Словно только что попыталась заговорить с призраком, а он растворился в воздухе, оставив меня одну со стыдом и недоумением.

И рождающейся глубоко-глубоко внутри злой обидой.

Я не заслужила подобного отношения!

***

Столовая.

Вся баскетбольная команда «Касаток» устроилась за столиком в центре. И все гимназисты смотрят на этот столик с завистью.

Дима поднимает глаза. Не на меня. На Воронова. Отдает ему тетрадь, улыбается, ведет себя так, будто прошлой пятницы и не было… На его лице сияют следы драки, но они не портят, а лишь придают ему вид опального принца. Он что-то говорит Филу, и тот усмехается.

Дима улыбается – и это больно. Невероятно, адски больно. Оказывается, чужие улыбки могут ранить.

Будто прошлой пятницы, когда мы играли с ветром в догонялки, не было.

Будто не было ночи в квартире, где он сказал, что я неповторима.

Будто не было воскресенья, когда он строчил мне сообщения, будучи на своей дурацкой вечеринке.

Будто я — чёртова сумасшедшая, которой всё это привиделось!

Жар поднимается к лицу, пальцы сжимают поднос так, что кости белеют. Я заслуживаю понимать, что происходит! Заслуживаю... хотя бы шанса на разговор!

***

Пустая библиотека.

Полки и стеллажи.

Безошибочно нахожу его после уроков в месте, где все началось. Где я начала игру.

— Дима?

Его имя жжется на губах.

Не оборачивается. Стоит, впиваясь пальцами в коричневый корешок «Основ матанализа для будущих студентов-экономистов», который достает с верхней полки. Каждая черточка спины под рубашкой, каждый мускул плеч и рук напряжены до дрожи.

Конечно, проклятая математика.

— Просто скажи, что случилось. Хотя бы… хотя бы посмотри на меня!

Отчаяние подступает к горлу горьким комом.

— Ты полный козёл, ясно?! — вырывается крик, выжигает горло начисто! — Слышишь?!

Слышит, конечно. Вижу, как вздрагивает линия плеч. Но упрямо не оборачивается. Идет дальше, будто я — пустота.

— Нельзя так… с людьми…— голос снова предает. Слёзы подступают, горькие и беспомощные. — Ты хоть знаешь, как это больно? Нельзя наказывать молчанием!