Новенькая в его школе

Глава 30. Помощь

Саша

Максим Разумовский, прислонившись к шкафу, ухмыляется во все тридцать два.

— А ты тоже чуешь, как несёт? — Подмигивает, с комичным видом втягивая воздух носом. — Прямо шманит, аж задыхаюсь.

Втягиваю воздух. Не чувствую ничего, кроме тяжести на душе. Словно внутри выжженное поле.

— Ну не тупи, Абрамова! — Качает головой Макс. — Разбитым сердцем разит за километр!

Ох... И давно он тут стоит? Слышал? Видел? Ладно. Уже всё равно. На всё плевать. Словно кто-то выключил свет внутри, и теперь нет сил даже на простейшие реакции.

— Очень смешно, — бормочу, пытаясь обойти его.

Макс блокирует путь, уперевшись ладонью в соседний шкаф. Улыбка с его лица не сходит.

— Давай так, новенькая. Ты мне — алгебру, а я тебе солью что-то интересненькое. Смекаешь? — И многозначительно кивает на выход, где минуту назад скрылся Юсупов.

Может, Дима ему рассказал... Может, Дима вообще всё не так понял?

Сил на рассуждения нет. Инстинктивно, не думая, лезу в рюкзак за тетрадью. Руки сами нащупывают гладкую обложку. Протягиваю ему. А Макс не берёт.

— Вообще, новенькая, — его голос становится притворно-печальным, но в глазах пляшут чёртики, — ты казалась мне умнее.

Отходит, давая дорогу. А до меня доходит.

Я добровольно, полезла за тетрадкой. Показала, что готова на сделку. Что мне нужны намёки, любая кроха информации о нём. Макс просто бросил удочку, а я клюнула с первого захода.

Дура. Идиотка наивная. Овечка влюблённая.

Пара шагов, и ноги подкашиваются. Падаю на небольшой диванчик у окна.

— Че, так запецпил? — Разумовский опускается рядом. Чувствую его взгляд на своей щеке, но не могу оторваться от изучения узора на полу. — Нельзя так западать на парня, который тебя тупо до школы разок подвез.

— Так заметно? — Срывается с губ, прежде чем успеваю подумать.

— Вообще нет, — усмехается. — У меня просто чуйка на амурные дела и разбитые сердца. Ням.

— Дурак.

— Ну не всем же быть умненькими? — Парирует. — Фетиш на ботаников, да?

Не желая ничего доказывать, молча встаю и иду к выходу. Но одноклассник следует по пятам, попутно раздавая улыбки всему женскому полу гимназии.

Этого ещё не хватало: ходить рядом с Максом всё равно что оказаться под софитом. Или стать живым магнитом для завистливых взглядов.

— Что ты ко мне прицепился? — Шиплю, не сбавляя шага.

— Да прикольная ты, Саш. Неплохая, — легко подстраивается под мой темп. — Совет по дружбе хочу дать.

— Мы не друзья.

— Ну, тогда считай меня своей крёстной феей, — не унимается доморощенный сердцеед. — Короче: забудь. Ты в игру влезла, в которой фишки не те и правила пишут не для тебя.

— А что за правила? Просвети, — бросаю, останавливаясь и поворачиваясь к нему. Внутри всё сжимается: от злости, от унижения, но и от любопытства тоже.

Макс тяжело вздыхает. Его улыбка наконец гаснет, сменяясь редкой для него серьезностью.

— Про «тихий омут» слышала? Это про Димона придумали. Не метафора. У него... с детства депрессухи. Батя сложный. Тьма ответственности, о которой ты понятия не имеешь. Димас вообще... — Макс затыкается на секунду, и в его глазах мелькает что-то, похожее на жалость, — …не такой хороший, каким кажется. Сечешь? Не подходи и все гуд будет. О, смотри… — резко меняет тему, переводя взгляд на окно за моей спиной. — За тобой прикатили?

Автоматически оборачиваюсь, находясь под воздействием его слов.

Перед воротами «Альмы», словно пятно крови на стерильном белом листе, стоит алая «Волга».

Прислонившись к капоту, Громов лениво жует жвачку и не обращает внимания ни на недовольные взгляды прохожих, ни на поплывших от его образа панк-рок бунтаря гимназисток.

***

Торчать у школы среди малолеток не вкатывало, но нужна была Сашкина помощь. А раз Абрамова морозилась после их недопоцелуя, пришлось тащиться самому.

Не связываться с малолетками. Даже если приспичило. Вот, мать вашу, нет!

Их от детского лизания вштыривает, потом объясняйся.

Да, Сашка в душу капец как запала, но ее бабские закидоны вообще не кстати.

Шумно выдохнув, Яр лениво обвел взглядом толпу, вывалившуюся из школы.

Его забавляло, как, в отличие от зашоренных взрослых, на него реагировала «золотая молодёжь».

Самые младшие разглядывали издалека, сбившись в стайки. Те, что постарше, прыщавые подростки-умники, с важными минами толпились у ворот, делая вид, что им неинтересно.

Девчонки были куда смелее пацанов. Они пялились открыто, а некоторые даже бросали заискивающие взгляды.

Правильные, скучные до посинения принцессы не привлекали от слова «совсем», но чисто из спортивного интереса Яр послал им пару небрежных улыбок.

Смертельно скучно.

Продолжая лениво окидывать толпу взглядом, Громов стал свидетелем целого представления, которое никто не замечал.

Слева от ворот стояла компания старшеклассников. Один из них, явный «лидер», пожирал глазами эффектную блондинку с высоким хвостом, которая неспешно дефилировала к парковке. Её провожали взглядами все, но настоящее шоу было в другом.

На одного из пацанов в той компании, того самого прости-господи-лидера, смотрела, чуть не пуская слюни, невзрачная светловолосая девочка.

Она буквально впилась в него взглядом, полным обожания.

Когда очевидная королева скрылась в машине, девчонка неловко подошла и протянула пацану тетрадку. Тот взял её, снисходительно потрепал мышку по волосам и со своей бандой «бэд-боев» направился куда-то за школу.

Яр даже вслух фыркнул, глядя на её убитое, потерянное лицо.

Школа, школа… Нифига я не скучаю.

Мысленно угарал, представляя Абрамову среди этого лоска.

Где, кстати, она?

Достал телефон из кармана потрёпанного бомбера и, играясь пирсингом на губе, стал искать её в списке контактов.