Новенькая в его школе

Глава 32. По душам

Сашка сидела на потрёпанном диване, сжимая в ладонях кружку с чаем. Рассказывала тихим, надломленным голосом про свою первую любовь, пока ба спала у себя в комнате.

Яр, развалившись рядом, уставился в потолок и думал о том, что жизнь — та ещё стерва с извращённым чувством юмора.

Вечно всем что-то надо. Вот этой самой Адель — внимание одноклассника, которому она не всралась. Сашке — богатенький «Ричи» с тараканами в башке и явными проблемами с коммуникацией. А этому Димону, живущему в шоколаде, видите ли, захотелось свободы.

— Че, реально прям по часам звонить можно? — Перебил подругу на полуслове, не в силах больше выслушивать о бесполезных страданиях. — Или чатиться?

Потрогал синяк на скуле: Сашка намазала его каким-то ледяным противным гелем. Будто, блин, не видела его в худших состояниях.

— Ага. Ну, точнее, нет… — Сашка покрутила кружку в руках, не поднимая глаз. — Я сама толком не поняла. Но вроде сообщения ему приходят на часы или…

— И охранник ему подтирает после сортира? — Грубо пошутил Громов, закидывая ноги на старый журнальный столик.

Хоть убей, не понимал всей этой возни: он ей, значит, вкатил, она за ним побегала. У них была свиданка, а потом Димон слился. Какие, к черту, сложности? Ну нет и нет. Чего она по нему так страдает? Если только…

— Сань. Я всё понимаю, — повернулся к ней, пристально посмотрел, пытаясь разгадать загадку. — Но ты ж вроде это… на бабло не велась раньше. А если не бабки, то почему он? Что в нём такого, из-за чего ты готова по себе пройтись?

Тут Яр слегка недоговорил, конечно.

Не слепой же: видел, как парня коротнуло от ревности. Как на Сашку пялился, как бесился. Абрамова его тоже зацепила, но чет у них криво все пошло.

Её пальцы медленно обводили край кружки.

— Все началось с мелочей… Это совсем не как в кино, никакой молнии с неба…

Поставила кружку и сложила руки на коленях.

— Сначала я правда просто игралась. Знаешь… Это было делом принципа: завоевать именно его внимание.

Яр хмыкнул: еще бы он не знал. Только спортивный интерес в его случае никогда не перерастал во что-то большее.

— А потом я заметила, как он умеет слушать. Когда кто-то рассказывает что-то, его взгляд не блуждает, он полностью с тобой. И в его глазах... там есть глубина, которую не сразу разглядишь. Как в озере, которое кажется тёмным, пока солнце не упадёт под правильным углом, и тогда видишь всё до самого дна.

Озеро в глазах… Солнце…

Кто бы мог подумать, что эта сумасшедшая — такая… девчонка. Типичная девчонка.

— А потом я увидела, как он относится к… ко мне. Когда нас никто не видит. Он может быть недружелюбным со всеми, а со мной нет. Я видела его другим, понимаешь?

Другим.

О Б… Боже.

Она на мгновение замолчала, подбирая слова.

— Любовь... это… Не знаю… Этот как «да» где-то внутри, и ты моешь только смириться. Как... вдруг заметить, что цвета вокруг стали ярче. Что ты готова простить ему всё, потому что без его недостатков он был бы не тем человеком, в которого ты влюбилась.

В уголках её глаз блеснули слёзы, но Сашка все равно улыбнулась.

— И самое странное... даже сейчас, когда всё разрушено, я всё равно чувствую это. Любовь никуда не делась. Мне просто больно. И эта Адель…Я даже не понимаю, кто она ему...

Мда уж.

— Девчонке нравится ее сопливый одноклассник, так что не парься. Она тебе не конкурентка.

— Смешно.

— Че смешного?

— Дима не стал бы заботиться о ком-то, кто ему безразличен. И… может, их отцы давно уже обо всем договорились?.. Вдруг у них как в фильмах: свадьбы по расчету после школы?

Фигня какая. Ну, не в средневековье ж живем.

А Сашка под конец выдала совсем уж дебилистическую чушь.

— Ты хоть раз по-настоящему влюблялся? Не для галочки, не потому что «сошлись характерами»… а так, чтобы без памяти? Чтобы, знаешь, сердце в груди кувыркалось от одного взгляда? Чтобы хотелось… совершать глупости?

— Упаси Боже, — фыркнул, с отвращением представив себя на месте того самого «дурака, стоящего в дождь под окнами телки».

От продолжения разговора спас мобильник.

— Так, ладно. Мне пора. Вернусь через два дня, — Громов поднялся с дивана, потянулся, и кости хрустнули.

— Ярик… — Сашка тоже села прямо и, покусав губы, озвучила то, что, скорее всего, не давало ей покоя еще с гонок: — Ты же не ввязался в криминал?

Яр ничего не ответил. Коротко кивнул на прощание, накинул куртку и хлопнул дверью.

***

Только вышел из подъезда, когда из темноты показалась высокая фигура.

— Ярослав Громов?

Яр резко остановился. Пальцы инстинктивно сжали ключ, торчавший между костяшек. В темноте с трудом различал черты лица незнакомца — лишь очертания тяжелого пальто и немигающий змеиный взгляд.

— Знакомы? — Сквозь зубы процедил Яр, готовясь к худшему.

— Нет-нет, не знакомы, — мужчина сделал шаг вперед, и свет от фонаря выхватил холеные руки и дорогие часы. — Но, думаю, у нас есть общий знакомый.

Он достал из кармана телефон, щелкнул — и на экране возникло знакомое лицо, от которого Громова начинало тошнить.

***

Адель не собиралась с ним разговаривать ближайшую вечность. Домашние тапочки отбивали сердитый ритм по мраморному полу.

— Адель.

Она сделала вид, что не слышит, ускорив шаг.

— Адель! — Голос прозвучал резко, по-командирски.

Юсупов нагнал за два шага, уверенно взял за локоть и развернул к себе. Дурак!

— Пусти! Что тебе надо? — Ади попыталась вырвать руку, но хватка была крепкой, почти как у старшего брата, не дающего сестрёнке наделать глупостей.

— Этот парень... — его осунувшееся уставшее лицо заострилось сильнее, и, казалось, о скулы можно порезаться. — Он к тебе приставал?

— Нет! — Фыркнула она, перестав вырываться, но сохраняя обиженный вид.