Новенькая в его школе

Глава 34. Прошлое

Дима

Мог. Мог-мог-мог, мать твою!

Отлетевший шизофреник.

Ударь меня, девочка, оттолкни, укуси, поцарапай, я же знаю, ты можешь… Сделай хоть что-то!

Останови летящий на всей скорости поезд неминуемого крушения… Если не сделаешь — улетим вдвоем…

А она впервые с нашего знакомства такая… Теплая, слааадкая, встречающая жестокость не жестокостью в ответ, а нежными пальчиками зарывающаяся в волосы на затылке… На носки встает, обнимает, гладит по голове…

Меня гладит!

Да ты издеваешься…

С ума сойду Саш, слышишь?

— Стой... Дииим... — дрожащий всхлип, еще сильнее сносит башню, и что-то во мне с треском, с хрустом, с адской болью переламывается пополам. Гордость, полагаю. Прощай, увидимся не скоро. Прорывает плотину…

— Скучаю, — сипло выдыхаю, а она вдыхает ядовитое слово. — Саш... Скучаю... Даже если врешь безостановочно, если…

Зависимости — то, что убивает медленно, но верно, а я зависим. Акции корпорации «Юсупов» со свистом летят вниз, теряя в цене…

В беспамятстве сильнее прижимаю Сашеньку к шкафу и себе, чувствуя, как сердца колотятся в унисон, и кроет, как же кроет. Талия, волосы, шея, талия, бедра — хаотично, не в силах остановиться…

Где все?! Где Разумовский с его булками?! Где библиотекарь с надзором?! Остановите двоих слетевших с тормозов адекватности…

— Папа не вор, — бормочет, пока целую мою Сашу в кончик носа, лоб, обе щеки… Влажные, соленые. Ну, ты чего? Меня испугалась? Или снова придуриваешься?

— Это твой... — Отворачивает голову, и я шумно выдыхаю. — Дай объяснить, пожалуйста.

Как можно так? По заказу реветь?

— А что объяснять? — Отстраняюсь, только чтобы видеть её. — Твой отец работал на «Аркон», дослужился до управляющей менеджерской должности и занялся промышленным шпионажем.

— Нет, все не так…

— Да что не так?! Хватит, Саш.

— Мой папа… был хорошим.

— Перед увольнением твой отец скопировал логистические маршруты, клиентскую и партнерские базы! И, как и ты, был уверен, что ему все сойдет с рук, что у него есть гениальный план!

— Нет! Что ты несешь! – Брыкается, ладонями упирается мне в грудь, но я сильнее. И вошел в раж.

— Воодушевленный, он стал брать огромные кредиты на свое ИП, и это было верхом гениальности — выбрать такую форму юрлица. Не знаю, что им двигало, но явно не здравомыслие. Как и тобой, когда ты решила...

Одна моя рука самовольно путешествует по ее спинке, а другой цепляю подбородок, заставляя отнекивающуюся от правды девчонку встретиться взглядом со мной.

— Решила, что твой ушлый отец умер в ДТП неслучайно? «Аркон» раздавил конкурента в суде, не дав ему расправить крылья, но смертью твоему отцу никто не угрожал. Не надо было садится за руль после заседания… Эмоции не доводят до добра.

Ее огромные глаза наполняются блестящими слезами. Аккуратно провожу щеке, ловя первую каплю.

То ли от шока, то ли еще от чего, Саша приоткрывает губы в немом вопросе.

— Ах. Да, точно. Про твой гениальный план. В ту пятницу твоя мать пришла домой раньше неслучайно… — грустно усмехаюсь, продолжая монолог. — Так трагично сложилось.

Саша-Саша-Саша… Почему прощение должна просить ты, а ползать на коленях хочется мне?

— Борис, пробив инфу про Алексея Абрамова, поддался моей паранойе о том, что ты не просто так из всех парней «Альмы» заинтересовалась именно мной. Вышел на твою мать. В тот день ее уволили за пьянство на рабочем месте…

Она беззвучно шепчет «нет».

Мантрой.

— Она тебе не сказала?

— Врешь…. Ты врешь…

Глажу по дрожащей спине, целую в полыхающий висок, тихо добиваю правдой.

— Ее проблемы с алкоголем гораздо серьёзнее, чем «выпила в пятницу с приятелями по несчастью». За последний год она сменила три рабочих места. Ее не увольняют по статьям из-за жалости, но… Ты хоть представляешь, как и сколько она пьет? Ее надо лечить.

Пока бережно вытираю слезы одной рукой, вторую опускаю к ее руке. Пульс у девочки зашкаливает, вся огнем горит.

— Ее уволили как раз в ту пятницу. В баре она встретила «подругу по несчастью», разделив с ней попойку и разговор о дочери…

Девочка беззвучно рыдает, слёзы ручьями текут по моим пальцам, и причина происходящего – я.

Добрый вечер. Меня зовут Дмитрий Юсупов, и я – полное дерьмо.

— Не-нет-нет… Мама не знала…

— Я же не идиот, — обнимаю, почти укачиваю. — Сложил два и два. Твоя мать жаловалась на то, что после смерти отца ты была трудным ребенком. Ты постоянно рассказывала ей, как вырастишь и всем отомстишь.

Ее тело в моих руках снова напрягается, но это не сопротивление, а что-то другое. Глубоко спрятанное.

— Ты болтала о плохих вещах до десятого класса, мать подозревала наличие навязчивых мыслей и детскую травму. Боялась, что твой характер и уже имеющийся диагноз вкупе со стрессом плохо повлияли на твое психологической здоровье, хотела вести к врачам. А потом ты замолчала. И мама решила, что дочь сама справилась.

Прижимаю ее к груди, глажу по волосам, плечам, лопаткам. Снова по плечам, в каком-то бесконтрольном хаосе, целую в макушку, пока она прячет лицо у меня в рубашке.

— Что ты собиралась сделать? Как?.. — язык не поворачивается произнести «убить моего отца».

Долго, слишком долго не отвечает. Я начинаю всерьез переживать, когда в грудь пулей вылетает:

— Собираюсь.

Послышалось?

Отстраняюсь.

— Саш?

— Пункт первый, — произносит механическим тоном, все еще глядя мне в солнечно сплетение. — Найти теоретический способ подобраться к Феликсу Юсупову. Выполнено.