Новенькая в его школе

Глава 38. Сквозь сон

Саша

— Нам было по восемь. Парк… Я молчал. Ты потом сказала, что не забывала дорогу домой, тебе просто стало меня жалко. И ты привела меня к себе. Я сутки жил у тебя в шкафу и под кроватью... Пока твои родители меня не нашли... Помнишь?

Перед глазами встают размытые картинки прошлого… Отбитая я правда привела вечером домой незнакомого мальчика, но… Я не могла его бросить… Я спрятала его в комнате, и каким-то чудом родители целые сутки ничего не знали.

Шалаш в углу из одеял…

Три пледа под кроватью…

И он молчал… Всегда молчал. Даже имени не сказал, а я из-за обиды не назвала свое. Папа тогда называл меня «бельчонком» из-за любимого рюкзака…И, видимо, Дима запомнил.

А потом мама нашла в моей спальне мальчика, которого искал весь город…

Тот самый день...

Мама зашла в комнату с бельём, и её крик... Папины глаза, когда он увидел испуганного ребенка, вылезающего из-под кровати... Папа ведь сразу понял, кто он. А потом приехал Димин отец — высокий, строгий мужчина в дорогом пальто, и всё вокруг наполнилось каким-то холодным напряжением.

— Помнишь, что ты сказала, когда отец приехал меня забирать? — Его голос становится тише. — «Мы идеальная пара. Ты говоришь, а я молча делаю».

Тоже улыбаюсь сквозь слезы.

— Это было перед ДТП... — слова оседают пеплом в горле. — А потом мы с мамой переехали сюда...

Закрываю глаза, снова чувствуя удушливый запах картонных коробок и пыли, гулкость пустых комнат в новой «квартире». Тут не пахло папиным одеколоном и свежей выпечкой.

— Наша квартира была нам с мамой не по карману, ипотечная... А тут... тут жильё осталось маме от её мамы. Ты бы нас ни за что не нашел…

Не могу сдержаться.

Слёзы текут ручьём, горькие и солёные, смывая всё, что было между нами «ДО».

— Иди ко мне.

Его руки осторожно обнимают, притягивая к себе, и вот я уже у него на коленках, как ребенок.

Бессовестно упиваюсь теплом крепкого тела, стальными, невозможно нежными объятиями и таким умиротворяющим спокойствием, которого никогда ни от кого не чувствовала…

— Что это? — Пальцы в моих волосах, такие тёплые и бережные, скользят по затылку, осторожно касаются шишки.

— Упала. Домой пришла, а там мама… Хотела ей помочь…

Рука замирает на мгновение, и я чувствую, как напрягаются его мышцы. Затем ладонь снова начинает двигаться — бесконечно нежно, с такой осторожностью, словно он боится причинить малейшую боль.

— Тш-ш-ш, всё хорошо… — голос тихий, глубокий, льётся прямо в душу, обволакивая. От этих простых слов что-то сжимается у меня внутри, и новая волна слёз подступает к глазам, но теперь это слёзы облегчения. — Теперь всё хорошо. Ты сама меня нашла.

Его пальцы продолжают медленный, ритмичный путь по моим волосам.

Веки становятся тяжёлыми. Дыхание выравнивается, сливаясь с его дыханием. Я чувствую себя маленькой и защищённой, как тогда, в детстве, в шалаше из одеял.

Последнее, что слышу, проваливаясь в тёплую, глубокую темноту, его невыносимо нежное, разбивающее на тысячи осколков счастья:

— Сашенька...

***

Сквозь дремоту пробиваются обрывки фраз.

— И как он выглядел?

Дима? С кем он? Он ещё здесь?

— Да обычно. Средний рост, пальто, лет сорок.

Ярослав?

— По твоему описанию только фотороботы составлять, — даже сонная различаю усмешку в его тоне.

— Меня больше интересовало твое табло на экране его телефона, чем цвет его глаз.

Эти двое ведут мирный, странный диалог ночью на кухне... или я всё ещё сплю?

Затаившись, перестаю дышать, стараясь уловить каждый звук. В квартире царит ночная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и их приглушённым разговором.

— Это тупо. Два мэрса на районе… это как подсветить прожектором зайца на охоте. Они реально тебя пасут вечно?

— Да.

На несколько минут воцаряется тишина, и я уже снова начинаю дремать, как голос Ярослава морозит кровь.

— Где гарантия, что утром она не сядет с тобой в тачку и по вам не выстрелят?

Ч-что?

— Мы же не в девяностых, никто не решает проблемы так.

Пальцы непроизвольно сжимают край пледа... Кто-то накрыл меня пледом... Что тут происходит вообще?

— Решают... — голос Яра звучит сухо и устало. — В твоих кругах особенно часто.

— Я весь во внимании.

Лежу неподвижно, пытаясь осмыслить услышанное.

Два Мерседеса...

Караулят...

Выстрелят...

Должно быть, все-таки сплю. Сонный паралич и кошмар в одном лице.

— Я на днях чекнул про тебя. На улицах реально кто-то пошарился. У пацанов неспокойно было, твоя фамилия мелькала.

— Ты можешь изъясняться по-русски? Какие улицы, какие… пацаны?

— Батя тебе ничего не рассказывал либо?

Я слышу, как скрипит стул — кто-то из них встаёт. Шаги приближаются ко мне. Замираю, притворяясь спящей, но сердце колотится так громко, что кажется, его эхо отражается от стен.

Я чувствую присутствие Димы каким-то шестым чувством. Воздух сгущается. Затем — прохладная ладонь на моём лбу, нежная и бережная. Он поправляет плед, укрывая меня тщательнее.

И снова шаги, возвращающиеся на кухню.

— Че там? Боец жив?

— Да, температура спала. Должно быть это стрессовое, а не простуда.

— Есть тема такая… — Яр тянет слова, будто взвешивая, сколько сказать. — Богатенькие дяди не делают грязные дела своими руками. Часто обращаются к таким, как я. Мы можем шугать-припугнуть, типа…

— Приставить к горлу нож, да?

ЧТО?!

— Скажи «спасибо», что просто приставил, — парирует Яр, и в его тоне слышится что-то вроде мрачной усмешки.

ЧТО??!! ЧТО??!!!

Как…

Ну… Это же Ярослав!