Новенькая в его школе

Глава 39. Абрамова, у тебя есть я

Саша

Все, что происходит дальше, кажется мне хрупким сном, способным закончиться в любой момент.

Дима ничего не говорит о ночном разговоре с Громовым.

Я тоже не говорю в попытке сохранить иллюзию. Двое безгранично влюбленных подростков, спрятавшихся в чужой квартире, за стенами которой их ждет суровая реальность…

Мы завтракаем самым вкусным в жизни омлетом, потому что готовила его я под недовольное сопение повара, пониженного до звания «помощник шефа».

«Ты только не бойся. И делай, как я скажу», — последнее, что он говорит перед тем, как мы выходим из подъезда.

Реальность оборачивается двумя черными автомобилями.

Сбиваюсь с шагов, не понимая, что мы делаем. Дима держит меня за руку, когда ведет к той машине, что крупнее. Ребята говорили о том, что эти машины дежурили под окнами еще ночью…

С ума сойти, Абрамова, во что ты вляпалась?

Его охранник — тот, что был с нами в парке, — смотрит, и между ними точно происходит диалог, понятный лишь им двоим. А потом Дима от открывает дверь, пропуская меня вперед, и мы молча садимся.

Саша Абрамова из питерских трущоб оказывается в Зазеркалье…

Дверь закрывается с тихим щелчком. Внутри — гробовая тишина. Ноги ходуном ходят, и я изо всех сил стараюсь не забывать дышать.

Вокруг одна чернота и блеск серебристого метала.

Даже окна зашторены черной шторкой.

Пахнет кожей, дорогим деревом и чем-то стерильным… Вздохнув поглубже, я поднимаю голову и замираю.

Над нами целая вселенная. Россыпь крошечных звёзд мерцает на агатово-чёрном потолке, словно кто-то вырвал кусок ночного неба и спрятал его в этой бронемашине для избранных.

Дима сидит в телефоне, безостановочно с кем-то переписываясь. Свободной рукой держит мою.

Да уж… Атмосферка — с ума сойти и не вернуться.

Я до последнего уверена, что почувствую себя Бэллой Свон, когда выйду у школы из его машины. Но нет.

Водитель останавливается на самом дальнем углу парковки. Мы выходим в хмурое, морозное, абсолютно нерадостное утро. Никто не высовывает носы из капюшонов, никто не смотрит.

Дима, не сказав водителю ни слова, молча идет к школе. Не выпуская моей руки и не высовываясь из телефона. Вот так: ни здрасте, ни до свиданья.

Ведет себя как избалованный мажорчик, каким я его никогда не видела. Я пищу «до свидания» водителю, на что получаю в ответ хмурый взгляд.

Когда мы подходим к дверям в школу, мой… (парень, да? уже можно так говоить?) раздражённо выдыхает и записывает эмоциональное гс.

— Ты не можешь просить меня об этом так часто! Фил, тебя отчислят, и это не шутка!

Э-э. Ну, вы поняли, да? Все мои мысли в красноречивом «э».

— Надеюсь, это действительно важно, но если ты просто в очередной раз не в состоянии встать с кровати после своих тренировок… Или если решил прогулять… Я приеду и лично вдолблю в твою башку весь пропущенный по моей вине материал.

Ого.

Вау.

Ну… Это было пугающе.

— Спасибо, зайчик, - ржач Воронова из динамика и его «зайчик» заставляют мои глаза вылезти из орбит. Какой же неприятный парень. — Ты лучший.

— Он назвал тебя зайчиком?

— Это Фил, не обращай внимания.

— Дим…

Ты ведешь себя как избалованный хам с охранником-водителем или кто он там. А еще нам все же стоит поговорить о нас, о том, что я собиралась сделать и о том, как нам быть дальше. Мне надо озвучить четко, что меджу нами.

Но язык прилипает к небу, и я просто стою у входа в гимназию, а он вдруг хитро улыбается:

— Расслабься, иди на уроки, обедай и выбирай наряд для осеннего бала. После уроков у меня тренировка с «Касатками». А после... — он слегка наклоняется, и теплое дыхание касается моих замерзших на осеннем воздухе губ, — … я тебя заберу.

***

В школе и правда, что ни разговор, то про осенний бал. Я как-то проморгала момент, пока строила планы мести, и только сегодня узнала, что мероприятие планируется реально грандиозное. Будет проходить в эту пятницу вечером.

Еще меня приглашают принять участие в Дне самоуправления, который тоже будет в пятницу и Полина, видимо, никогда в жизни не слышавшая отказов, вписывает меня в графу напротив Синусоиды.

Буду вести три урока математики.

И, знаете, что? Обычная школьная суета оказывается захватывающе интересной, когда в голове не крутятся изматывающие мысли: что приготовить на ужин из трех доступных ингредиентов, все ли хорошо у мамы на работе, и в каком именно виде она переступит порог сегодня… Не потревожу ли я Громова, не испорчу ли ему вечер, если придется срочно «свалить»…

Целый день я провожу в непривычном коконе обычной подростковой жизни.

В четыре вечера, немного уставшая, но на удивление окрыленная, выхожу из «Домика» и вижу напротив черный люксовый автомобиль, приветливо моргающий фарами.

***

Всю дорогу сижу в осадке от его идеи, но, когда машина проезжает шлагбаум, и мы оказываемся в каком-то пафосном дорогущем коттеджном поселке, тремор достигает пика.

— Дима, стой, — на ухо пищу, уверенная, что мысль глупая.

— М? — Отрывается от телефона, бровь взлетает вверх от моего внезапного шепота.

— Это… следующий пункт плана… «Оказаться у тебя дома». Может, не надо?

Уголок его губ дёргается, выдавая сдерживаемую улыбку.

— Вот как. — Откладывает телефон, поворачивается, и, клянусь, его тон становится заинтересованно-игривым. — А не хочешь рассказать мне все пункты своего захватывающего плана за ужином?

От флирта, мягкого и дразнящего, перехватывает дыхание. Флирт, да? СЕЙЧАС?

То есть он вообще не смущается этого мужика?..

— Я… я… Ну, не думаю…

Дима наклоняется чуть ближе, его плечо касается моего, а дыхание ласкает щеку.

— Всё нормально, дома пусто. Даже если у тебя в рюкзаке припрятан пистолет, стрелять можно только в меня. Или в Бориса, но он, как назло, сегодня в бронежилете.