Новенькая в его школе

Глава 50. Волков

Дима

Если бы кто-то посмел не так посмотреть, или, не дай Бог, дотронуться до неё без ее одобрения, я бы стёр этого ублюдка в порошок.

Всего пару часов назад я осознал, что готов сжечь мир для неё. Даже если это будет последним, что я сделаю.

Но чертова реальность оказалась в тысячу раз чудовищнее: Я. Ничего. Не могу. Сделать.

Уродливая угроза того, что в скором времени я не буду иметь права даже на простое прикосновение - уничтожает.

— Дима? — дверь открывает сонная Адель.

— Отец дома?

— Да, он в бассейне, а что слу...

Отталкиваю её в сторону, лечу по мраморному холлу, снося напольную вазу. Срываю дверь в домашний спортзал. Арсений Волконский вылезает из бассейна, удивленно глядя на меня.

— Помогите... Пожалуйста.

— Что случилось? — хватает полотенце, наспех вытирается. Будь я в состоянии, «оценил» бы безвкусные какие-то полутюремные наколки по всему телу. — Ты мог хотя бы разуться?

Молча протягиваю ему пожелтевшую от времени бумагу и наблюдаю, как друг отца меняется в лице, читая заключение генетического теста.

У Феликса Юсупова не один наследник.

У него есть племянница.

А у меня — двоюродная сестра.

***

Я не знаю, какие должны быть отношения у нормальных детей и родителей, но я видел семью Фила. Его бы не выперли в минус двадцать за тортом.

Я выхожу из спальни и сразу оказываюсь на кухне, где Сашина мама разбирает пакет с продуктами, стоя ко мне спиной.

Я только хочу открыть рот и постараться выдать что-то… Ну, как там Саша сказала? «Будь милым, Димуль»…

— Не дай Бог ты не предохраняешься, — бросает через плечо, вынимая хлеб. — Учти, в наше время доказать отцовство проще простого. Будешь как миленький платить.

Ну, я собирался быть вежливым, честно слово.

— Если у моей дочери мозгов не хватает, то придется тебе подумать за двоих.

Сашины описания «любящей, но трагически запутавшейся мамы» никак не клеятся с тем, что вижу я.

Становится дико интересно, что она сказала бы, если бы узнала, что я продал первый мотоцикл ради ее лечения. А еще интереснее, что сказала ей Саша? Это типа была… что? Благотворительная акция от ее «Домика добрый дел»? Саша сама заработала триста штук?

И эту алкашку не смутило, как ее дочь получила такие бабки? Или каким образом вписала в программу лечения в частной клинике?

— Я не слышу, Дима. Ты все понял?

— Да. Я вас услышал. — Усмехаюсь, решая, что нет смысла объяснять ей собственные планы и фантазии на счет ее дочери.

— Вот так лучше, — когда она понимает, что спорить не буду, мерзко и довольно улыбается. —Сказки про благородство можешь оставить. Я смотрю, Саше нравится.

— Да вы сама внимательность, — бубню, сложив руки, наблюдая за перемещающейся по кухне женщиной. — Полагаю, вы сказали всё, что хотели сказать? — уже громче.

Она резко поворачивается, в глазах вспыхивает какая-то тупая злость.

— Вы посмотрите! Полагает он! С матерью так разговаривать будешь, а сейчас будь добр, прояви уважение!

— Если вы появились на свет раньше, чем кто-либо еще, это не значит, что вы априори заслуживаете уважение душ, появившихся на этой бренной Земле позже, — вежливо улыбаюсь, не стараясь скрыть насмешку.

— Ты мне зубы не заговаривай! Я твою породу прекрасно знаю! Если у мой дочери не хватило мозгов объяснить, я тебе объясню! — Ощетинившись, делает шаг вперёд, угрожающе тыкая в меня батоном. — Если появится ещё один рот...

— Я вас понял, но ради вашего спокойствия… — перебиваю, чувствуя, как гнев подступает к горлу. — Думаю, я смогу справиться с залетным ребёнком лучше, чем вы.

Это всего лишь предположение, мысль вслух, но ее реакция… Светлана Абрамова усмехается, оценивающе меня рассматривает пару секунд и отворачивается.

Видимо, Саш, ты плохо знаешь свою мать.

— Надеюсь, проверять не придется, — достаёт из пакета колбасу, а мне чисто из принципа внезапно хочется переиграть все долгосрочные планы в отношении Саши.

Да, я планировал это в далеком будущем, но, клянусь, я заберу Абрамову отсюда, как только ей исполнится восемнадцать.

Пока я мысленно считаю, в каком возрасте готов буду заткнуть её мать и стать папашей, женщина разворачивается к столу. Взгляд падает на мою забытую тетрадь по геометрии.

А дальше…

Ее истерика. Крики. Сначала я думаю, что ее смутила фамилия, и пытаюсь хоть что-то сказать, но становится только хуже… А потом — тест на отцовство, который она сует мне в руки, продолжая кричать про безответственных лживых уродов с моей фамилией.

Кричать на покойного дядю и еле живого отца, пока я молча стою, еще не в полной мере осознавая, что это значит для нас с Сашей.

***

— Не беспокойся. — Волконский медленно протягивает мне документ. — Кем бы ни был этот ребёнок, он не имеет права претендовать на «Аркон». Николай давно не имел отношения к компании, твой отец обо всём позаботился. Где, кстати, ты это взял?

Да плевать на «Аркон»! Плевать на акции и наследство! Всё это превращается в белый шум! Единственное, что я чувствую — это ледяная пустота внутри, потому что...

— В сентябре я спрашивал у вас про неё... — голос срывается. — Мы... Это дала её мать. Час назад... Я не знал...

Слова путаются. Чувствую, как подкашиваются ноги, и опираюсь о косяк двери. Всё внутри разрывается на части.

— Вы можете проверить подлинность? Пожалуйста. Я… Я люблю эту девушку.

Что он хочет?

Чтобы я умолял?

Стал на колени?

Всё, что угодно.