Новенькая в его школе

Глава 51. Юсупова

Дима

Финиш.

Я пришел к единственному оставшемуся взрослому человеку в своей жизни, но видимо…

— Я не то имел в виду! Стой, Дима! — Волконский догоняет у выхода, хватает за локоть и с силой тащит в противоположную сторону. — Идём со мной. Без лишних вопросов, просто иди.

Сейчас я бы согласился на что угодно.

Идти молча? Хорошо.

Сигануть с обрыва? Отлично.

Мы проходим в кабинет, он запирает дверь, подходит к книжным полкам, пока я послушно сажусь у стола. Движения резкие, он с силой выдергивает с полки небольшую кожаную папку и бросает её на стол.

— Это то, ради чего в пожаре Феликс пошёл на первый этаж, а не за твоей матерью, — с непривычной горечью. — Они оба хотели сохранить ее. А после трагедии твой отец отдал ее мне до… лучших времен.

Волконский тяжело выдыхает и садится за стол напротив, его лицо внезапно кажется постаревшим на десять лет.

— Не я должен был стать тем, кто расскажет. Мы с твоим отцом друг друга не переваривали.

Ничего не понимаю. Как это вообще относится к моей просьбе проверить тест?

— Вы же сказали, что всем ему обязаны, — выдавливаю, чувствуя, как голова начинает медленно кружиться.

С каждым часом осознаю реальность: Саша — моя двоюродная сестра.

… что мы уже делали… и… Еще немного и…

— Феликса. Я говорил, что уважаю его и ценю, как бизнес-партнера. А вот твой отец был той ещё занозой. — Он проводит рукой по лицу, пока я пытаюсь уловить смысл сказанного. — Я буду говорить, а ты постарайся всё выслушать. Это долгая история.

Арсений делает паузу. Взгляд теряется где-то в прошлом.

У меня в голове монотонный шум.

— Я рос в неблагополучном районе, в неполной семье. Гонки были моим способом зарабатывать, девушки — способом расслабиться. С братьями Юсуповыми я познакомился в университете. С Николаем мы быстро сошлись: оба молодые, без тормозов. А вот твой отец… С ним мы не особо ладили.

Зачем мне это?

Я не хочу слушать.

Я точно знаю, что не хочу.

Заткните его.

Снимаю пальто, смотрю на шкафы, стены, все еще не понимаю, что за дерьмо происходит. Я не могу сосредоточиться. Я не хочу сосредотачиваться на его словах.

Мозг объявил бойкот.

— Дима, пожалуйста. Посмотри сюда.

Волконский открывает папку... Внутри — не документы, а старый фотоальбом. На белые листы приклеены фотки. Мой взгляд падает на первую мимолетом, и все…

Что за...

— У Феликса был лучший друг. Алексей Волков.

На меня смотрит моя копия.

Точнее, человек, который мог бы быть моим двойником. Только фото слишком старое, пожелтевшее. И рядом с моей копией — молодой Феликс Юсупов, чьё лицо светится счастливой улыбкой, которую я никогда у него не видел. Они обнялись, как братья.

— Это Алексей Волков, — голос Волконского звучит приглушённо. — Пока без вопросов. Просто слушай.

Я слышу обрывки фраз как из-под толщи воды, глядя на фотографию.

Это нереально.

Я, наверное, получил проклятый тест от ее мамаши и отключился. Да, точно, это сон, глюк или у меня вообще аллергия на жаренную картошку, и я тупо вырубился на ее кровати.

— Они с Феликсом мечтали покорить мир… Два избалованных мажора девяностых… У отца Леши тогда была контора по грузоперевозкам. Наземным по России. У семьи Феликса были деньги.

Зачем я это слушаю?

Мне надо проснуться.

— Алексей Волков любил мотоциклы, отсюда наша с ним вечная конкуренция. А Феликс, кстати, их ненавидел. Он считал, что однажды друг разобьется.

Волконский переворачивает страницу. Новое фото — все те же двое молодых людей в деловых костюмах стоят перед первым складом «Аркона».

— Пока мы с Николаем прожигали молодость, эти двое на базе денег Феликса и фирмы Волкова заложили первые кирпичи «Аркона». Дима, пожалуйста, оставь в покое свою руку. Это только начало.

Он листает дальше, и я вижу, как на фотографиях растет их империя. И да, я прекращаю впиваться ногтями в запястье.

Но слушать все равно не хочу.

— Прошло несколько лет. И у них все получилось. Они заполучили наш рынок и стали выходить на международный. У них не было конкуренции: нулевые были растерянными и громкими... Они попали в нужное время и место.

Новая страница — два молодых человека в азиатском порту с баржами.

— Так появилось азиатское направление. И две прекрасные девушки. Союн и Маргарита.

Он показывает на фотографию, где Феликс обнимает маму, а Алексей – незнакомую девушку. Маргариту.

Щелчок.

Всё остальное — склад, баржи, даже Феликс и Алексеем — расплывается, становится фоном. Я не могу оторвать взгляд от её лица. От глаз...

«У тебя мамины глаза».

Фраза отца, которую я слышал сто раз, обретает чудовищный смысл. Я смотрю в глаза девушки на фото, и вижу собственное отражение. Та же форма, тот же разрез, тот же оттенок.

Нет. Не может быть. Это совпадение. Наваждение.

Воздух перестаёт поступать в лёгкие. Не слушать правду больше не выходит. Чем дольше смотрю, тем неопровержимее становится безумная догадка, пронзающая острее любого ножа.

— Феликс и Союн должны были остаться в России. Алексей и Рита занимались филиалами за границей. К тому времени Николай беспечно жил на деньги брата, и все сильнее увязал в… — Арсений выдыхает, обрывает себя, а потом резко переключается. — Я тогда встретил мать Адель.

Я почти ничего не слышу, глядя на фото. Только бешеный стук собственного сердца в ушах и тихий, внутренний голос, который шепчет то, во что я пока ещё отказываюсь верить.

Мама.

Это моя мама.

— Меня в ее семье не приняли... Не буду вдаваться в подробности своей истории. Если бы не Феликс, я бы не сидел сейчас здесь. И пока Феликс вправлял мне мозги и помогал завоевать доверие будущего тестя...

Он переворачивает страницу. Алексей Волков с сияющими глазами держит на руках младенца.