Новенький. Я разрушу твою жизнь

Глава 1

Глава 1

Столовая элитной школы для детишек из самых влиятельных и обеспеченных семей в половину двенадцатого утра была битком забита учениками. Звон приборов, стук подносов о поверхности столов, громкие голоса и несмолкающий смех сливались в один непрерывный гул. Здесь уже собрались двести с лишним учеников, каждый из которых стоил больше, чем годовой бюджет иного провинциального города.

Все с азартом и нетерпением, перебивая друг друга, обсуждали единственную тему сегодняшнего дня.

Новенького.

— Говорят, что он до безумия красивый, — прошептала Алина, наклоняясь к моему уху так близко, что я почувствовала приторно-сладкий запах её духов. — Я видела его фотографии, с ума можно сойти. Накаченный, красивый.

Я не ответила. Взяла поднос, поставила на него тарелку с супом, стакан гранатового сока и лёгкий салат. Всё делала машинально, пока мысли бродили далеко отсюда.

— Говорят, что его родители погибли в аварии, а он сам долго лежал в коме. Он уже совершеннолетний. Пропустил весь прошлый учебный год, поэтому второй раз прошёл в одиннадцатый класс. Я слышала от отца, что его дядя заплатил за три года обучения, — добавила Кира, пристраиваясь справа от меня и смотря на меня преданным щенячьим взглядом. — И ещё внёс пожертвование на новый корпус.

— Мне всё равно, — я с безразличным видом пожала плечами.

Я перевела взгляд на витрину с пирожными и тортами и, чуть помедлив, взяла маленькую тарталетку с белковым кремом.

— А я думала, что ты сладкое не ешь, — сладко пропела на ухо Алина, с цепкостью коршуна наблюдая за тем, что я кладу на поднос, чтобы в точности повторить его наполнение.

Я снова не ответила, только позволила себе немного скривиться. Молча развернулась и направилась к своему привычному столику. Девушки тут же пошли за мной, стуча каблуками на начищенному до блеска полу столовой.

Я шла впереди, рядом пристроились Алина и Кира. Чуть позади шли ещё трое: Даша Миллер, Соня Касаткина и Полина Гусева. Шесть девушек из школьного совета, родители которых являются главными спонсорами школы.

Я ненавидела, когда за мной следовали взгляды, но мать говорила, что люди признают мой статус. Я в очередной раз стиснула зубы и вскинула подбородок выше, прекрасно зная, что каждый взмах ресниц, каждый мой вдох и выдох будут обсуждаться. Смаковаться с особым наслаждением.

Поэтому приходилось держать лицо, нацепив привычную маску высокомерия.

Мой стол, рассчитанный на шесть человек, с видом на внутренний двор, стоял у дальнего окна. Этот стол я занимала всегда, и никто не смел за него садиться. Негласное правило, о котором знали все.

Я подняла глаза, практически дойдя до своего излюбленного места, и резко остановилась, когда заметила, что за моим столом кто-то сидел.

Алина врезалась мне в спину, звякнув стаканом на своём подносе. Слева от меня изумлённо ахнула Кира. Я не обернулась, когда за спиной послышался встревоженный шёпот.

Он сидел на моём месте у окна. Цветные витражные блики падали на его жилистые руки. Перед парнем стояла тарелка с картофелем и мясом и стакан воды. Он ел неторопливо, методично отрезая куски мяса и отправляя в рот, не смотря по сторонам и ни на кого не обращая внимания.

Тёмные пряди чуть волнистых волос падали на лоб. Густые брови идеально ровной формы были чуть сведены к переносице. Длинные и густые чёрные ресницы скрывали цвет глаз молодого человека. Он был одет только в форменную рубашку серого цвета, расстёгнутой на несколько пуговиц. Чуть выше ключицы я заметила край длинного и неровного шрама, уходящего под воротник. Зелёный пиджак с эмблемой нашей школы был небрежно кинут на спинку соседнего стула. При каждом ленивом движении ткань рубашки натягивалась на широких плечах и очерчивала внушительные бицепсы.

Он был… большим. И будто почувствовав мой взгляд, молодой человек перестал жевать и медленно поднял голову.

Мир вдруг замер. Окружающий гомон и звук столовых приборов стих. Будто кто-то намеренно поставил на паузу. Я столкнулась взглядом с голубыми глазами в обрамлении длинных чёрных ресниц, немного загнутых вверх. Холодные. Ледяные, как вода в проруби зимой. Взгляд тёмный и тяжёлый.

Жар ударил в лицо. Не румянец, а волна, которая начиналась где-то в груди, поднималась по шее и заливала щёки, лоб, кончики ушей. Я стояла, как вкопанная, и чувствовала, как поднос в моих руках наливается чугунной тяжестью. Пальцы вспотели, а руки начали мелко и часто дрожать, из-за чего сок в стакане начал опасно плескаться. Сердце пропустило удар, замерло на одно краткое мгновение, а потом забилось вдвое быстрее. Как ненормальное. Зашкаливающе часто. Мне показалось, что все вокруг слышат этот стук.

Я скользнула взглядом ниже. На ровный нос и в меру пухлые губы, которые слегка блестели от мясного жира. На ямочку на подбородке и кадык на шее, который дёрнулся, выдавая его раздражение.

Секунда. Две. Три.

Я не слышала звуков и, кажется, даже перестала замечать, что происходит вокруг.

— Лер? — Алина ткнула меня локтем в бок, вырывая из странного оцепенения, в которое я вдруг впала. — Чего встала?

Я вздрогнула и оглянулась. Вся столовая с жадным интересом следила за нами. Я чувствовала это кожей, каждым нервным окончанием, каждым воспалённым участком кожи под рукавами блузки. Разговоры за столами стихли, головы повернулись в нашем направлении. Кто-то достал телефон, небрежно, как будто просто проверить время.

Я медленно подошла к столу и опустила его рядом с тарелкой новенького. Близко, почти вплотную, так, чтобы он понял.

— Ты сидишь за моим столом, — попыталась бросить небрежно, но голос предательски дрогнул.

На последнем слове, едва заметно, выдавая мои смешанные эмоции. Парень не ответил и даже не посмотрел на меня. Отрезал кусок мяса, отправил в рот, прожевал. Спокойно, размеренно, будто сидел у себя на кухне, а я была мухой, которая жужжала над ухом, вызывая раздражение.

— Я с тобой разговариваю, — я выпрямилась и сжала кулаки, чувствуя собственное бессилие. — Ты оглох?