Новое начало

Пролог

— Раздевайся!

Я вздрогнула всем телом, когда его тяжёлый, как удар молота, голос разорвал тишину комнаты. Никогда раньше я не видела его таким — глаза полыхали яростью, губы сжаты в тонкую линию, а кулаки так стиснуты, что костяшки побелели. Слёзы жгучей комом стояли в горле с того самого момента, как он грубо схватил мою челюсть своими большими пальцами, впиваясь в кожу, словно хотел раздавить. Боль пульсировала, оставляя красные следы на нежной коже, но я не позволю ему увидеть мою слабость. Пусть он давится своим гневом сам — я не дрогну, не скажу ни слова. Хочет, чтобы я разделась? Ладно, разденусь, и с этого мига — обет молчания. Ни звука, ни взгляда, ни мольбы. Только холодное подчинение, чтобы он задохнулся от своей собственной ярости.

Мои пальцы, предательски дрожащие, как осиновые листья на ветру, потянулись к пуговицам блузки. Я стояла посреди комнаты спиной к нему, чувствуя его взгляд, как раскалённый клинок на коже. Каждый вдох давался с трудом, воздух казался густым, пропитанным его присутствием. Ноги подкашивались, колени вот-вот подогнутся, но нет — это не страх, это равнодушие. Мне уже всё равно. Пусть делает, что хочет; его желания читаются в каждом его вздохе, в каждом движении. Я знаю, чего он жаждет, и это знание жжёт внутри, как кислота, разъедая остатки воли. Мои пальцы скользнули по ткани, расстёгивая пуговицу за пуговицей, и лёгкий шелест блузки эхом отдавался в тишине. Кожа под одеждой горела, будто от невидимого прикосновения, и я чувствовала, как по спине пробегает дрожь — не от холода, а от того, как его глаза пожирают каждый открывающийся дюйм.

Блузка соскользнула с плеч, обнажая плечи и спину, и я услышала его резкий вдох — он был так близко, что этот звук резанул по нервам. Я не обернулась, но представляла, как его взгляд скользит по изгибу моей талии, по мягким линиям лопаток, где кожа такая тонкая, что видны жилки под ней. Ткань упала к ногам, и теперь я стояла в юбке и белье, чувствуя, как воздух ласкает обнажённую кожу, вызывая мурашки, которые распространялись волнами от шеи вниз, к бёдрам. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он слышит его стук, и это предательство тела только усиливало внутренний конфликт — разум кричал "нет", но кожа жаждала тепла его взгляда.

— Всё снимай, — прорычал он, когда я осталась в одном белье, его голос вибрировал от едва сдерживаемой злобы, низкий и грубый, как прикосновение шершавой ладони.

Я подчинилась без колебаний — куда денешься? Стыд? Его нет. Он видел меня всю, каждую клеточку, и это воспоминание только усиливает пустоту внутри. Пальцы зацепили резинку трусиков, и я медленно стянула их вниз, чувствуя, как ткань скользит по бёдрам, оставляя кожу обнажённой и уязвимой. Воздух в комнате казался электризованным, каждый миллиметр тела отзывался на невидимый ток — соски напряглись от внезапного холода, а низ живота сжался в сладкой, запретной пульсации. Бельё полетело на широкую кровать, шурша тканью, и я стояла полностью обнажённая, спиной к нему, чувствуя, как его присутствие давит, как тяжёлая тень. Шаги раздались сзади — тяжёлые, уверенные, каждый приближающийся звук заставлял сердце подпрыгивать. Через мгновение его горячее, прерывистое дыхание обожгло мой затылок, и я замерла, не в силах пошевелиться.

Он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела через тонкий слой одежды, который ещё отделял нас. Кожа покрылась мурашками, мурашками не от холода — в комнате было душно от тепла камина, и воздух был насыщен запахом его кожи, мускусным и терпким, который кружил голову. Он наклонился, вдыхая запах моих волос, его нос почти касался кожи, скользя по шее, и я почувствовала, как его губы приоткрылись, выдыхая тепло прямо на ухо. Дыхание учащалось, становилось хриплым, и я понимала: вот-вот он схватит меня, нагнёт, и всё случится. Я не хочу этой близости — после того договора, после его жестоких слов, после всех этих дней унижения и боли. Не хочу его. Но тело предаёт: соски затвердели, как камни, низ живота сладко ноет в предвкушении, губы приоткрылись сами, ловя воздух, а между бёдер собирается влажный жар, который я отчаянно пытаюсь игнорировать. Чёрт, он не должен заметить! Не должен понять, как моё тело реагирует на него, как оно жаждет вопреки разуму. Я сжала зубы, борясь с этим предательским жаром, моля, чтобы он не коснулся меня, но в то же время чувствуя, как каждый мускул напрягается в ожидании.

Его рука поднялась — я почувствовала движение воздуха, — и пальцы едва-едва скользнули по моему плечу, не касаясь, а лишь намекая на прикосновение, вызывая новую волну мурашек, которая пробежала по спине до самых ягодиц. Он потёрся мускулистой грудью о моё плечо, ткань его рубашки задела кожу, и это лёгкое трение было как искра, разжигающая огонь внутри. Я закусила губу, чтобы не вырвался стон, чувствуя, как его дыхание опускается ниже, по позвоночнику, словно невидимый поцелуй. Тело дрожало, каждый нерв был натянут, как струна, и я знала, что ещё миг — и я сломаюсь, поддамся этому магнетизму, этой смеси гнева и желания, которая витала в воздухе. Но он не пошёл дальше. Лишь схватил мои вещи с кровати, ткань зашуршала в его руках, и ушёл. В дверях замер, повернулся, и его голос ударил, как хлыст...