Новогоднее чудо для бывшего

Глава 14

Забрать.

С одной стороны – логично. С другой… Капец как не хочется.

Понимаю, что это совсем не нормально, не рационально. Да и кто вообще поймет меня?

Мне двадцать шесть, я одинокий мужик, женат не был, детей нет – но это не точно. Какого у меня возникает желание забрать чужую девчонку?

Причем, смотрю на неё и понимаю – я хочу реально её забрать!

Я прямо вижу её в своей холостяцкой берлоге.

Ладно, тут в городе у меня совсем не обжитая хата, но есть же отцовская дача, которую он скинул мне, так сказать, с барского плеча.

Родители давно построили дом, переехали туда – еще когда я жил с ними. Так получилось, что дача осталась бесхозной. А я любил этот добротный дом, сад. Дача для меня была местом силы что ли.

Наш первый раз с Полиной случился как раз на этой даче.

Она была такой перепуганной, нежной, трепетной. И все повторяла:

- Только не бросай меня, Ярчик, ты же меня не бросишь теперь?

- Глупенькая, теперь ты от меня не отвертишься…

Отвертелась. Бросил.

Только она меня Ярчиком называла. Так ласково…

- Так что, Ярослав? – интересуется Дюжев.

- Слушай, Иван. Я обещал малышке, что я её к матери отвезу. Давай так, я взял на себя ответственность, мне нести до конца. Если мать меня попросит привезти девочку к вам – я привезу. О кей?

- По рукам. Кстати…Съемка эта, я так понимаю, мамочкой не санкционирована?

- Я это решу с матерью девочки. Контракты у нас с собой, договоры. Гонорар будет достойный. Уверен, не откажется она.

- Будем надеяться. Тогда я поехал домой. Ты звони, как решится вопрос. Чтобы моя Маруся тоже не волновалась.

Его Маруся… Няня? Или невеста? Я чет так и не понял.

- Тебя что, скоро можно будет поздравить?

Смотрю на Дюжева с улыбкой, вижу, как он хмурится.

- Когда будет можно, я скажу. Знаешь, с женщинами нифига не просто.

Это точно, тут он прав, нифига не просто, даже с маленькими – смотрю на подбегающую ко мне зайку.

- Папочка!

- Обалдеть, Морозов, ты уже и папочка? – улыбается Иван.

- Привет. – Янка смотрит на Дюжева кокетливо, - да, это мой папа, я его нашла. Пап, на ручки!

Покорно наклоняюсь, поднимаю.

- Устала, звездочка?

- Не-а. А мы скоро к маме поедем?

- Скоро, еще немного и поедем.

- А она нас дома ждёт, да?

- Не совсем. Я тебе позже расскажу.

- Хорошо. Ты только её не ругай, ага, пап?

Не ругать? Интересно. Дюжев наблюдает за нашими переговорами с улыбкой.

- А за что её ругать?

- За то, что меня проворонила. Я слышала там в магазине тётя одна говорила. Она не проворонила. У неё был разговор по делу, а я… фюйть, и ушла. Я виновата. Меня ругай.

- Любишь маму? – Иван задает вопрос.

- А кто не любит маму? – кукла делает огромные глаза.

- Наверное, только те, у кого мамы нет, - вижу, как на лицо Дюжева тень ложится, вспоминаю, что он сына один воспитывает, а про его жену, мать ребенка никто ничего не знает.

- Так не бывает, - уверенно отвечает моя Янка, - мама есть у всех. Без мамы мы бы не родились. А вот папы… папы иногда пропадают.

Вздыхает тяжело, а потом обвивает мою шею ручонками.

- Приходится их искать.

Мы с Дюжевым смотрим друг на друга, как завороженные. Я таю от нежности. Блин… сейчас вот охота, кто бы ни была эта мама жениться на ней, чтобы удочерить кроху.

- Фамилию спроси, - шепчет Дюжев одними губами.

А я…

Головой качаю.

Не могу.

Мне страшно.

Если это не она?

Я дико хочу, чтобы это была она.

Скулы сводит как хочу.

Иван подмигивает малышке, прощается со мной, уходит.

Фотограф и Карен обсуждают последние кадры. Выторговывают у меня еще часок с малышкой. Она готова, ей всё нравится.

- Пап, а давай вместе с тобой, а?

- В смысле? – Нет, у меня была, конечно, идея самому поучаствовать, и команда моя меня склоняла, мол, увидят девчонки мой фейс и стаями побегут регистрироваться. Я хотел. Потом перегорел – решил, на хрена светить своим лицом? А сейчас вот…

- Давай, Яр, я и шмот для тебя привезла, - уговаривает стилист.

- Папочка, пожалуйста. Я хочу с тобой.

- Ну…

- Пожалуйста! А потом мы и маму возьмем, да? Будем все вместе. Втроём. Договорились?

- Договорились.

Стремительно переодеваюсь. Тороплю гримера, которая как всегда медленно раскачивается и которую надо стимулировать. Надеваю майку, светлую джинсовку, Янке подбирают платьице в тон и тоже джинсовую курточку. Она светится от счастья.

- Пап, мы одинаковые! Я модная, да?

- Очень модная.

- Мама тоже любит, чтобы мы одинаковые. И я.

- Значит, надо и маме подобрать такой же лук, - наивно отвечает малышке наша стилист.

- Лук? Фу. Лук горький.

- Лук – это то, как ты выглядишь. От английского слова. – объясняет моя сотрудница Яне.

- Не понимаю. Лук это когда глазки плачут. У мамы часто плачут из-за лука.

Говорит, а сама перед зеркалом вертится.

А у меня снова в груди тесно и щемит.

Сдается мне, что мама моей звездочки плачет совсем не из-за лука.

Моя Полинка почти никогда не плакала.

Говорила всегда – не дождётся. Это она про мачеху. Моей любимой совсем не весело жилось в доме отца.

А я ничего не сделал, чтобы защитить.

Да, я сам был сопляк, конечно. Но…

Чёрт, бабки я зарабатывал. Хату снять мог – своей еще не обзавёлся тогда. Да, та же дача – могли бы жить и там. Там зимний, теплый дом, с газовым отоплением.

Я и жениться мог. Легко.

Почему нет?

Почему сейчас я думаю о том, какие ошибки совершил тогда?

Почему бы мне сейчас не найти Полину, мою Полину, и всё исправить?

Несмотря ни на что?

Даже если она… если она не мать этой девчушки?