Новогоднее чудо для бывших. Поменяться местами

Глава 7

Оля.

Как слепой котёнок подаюсь вперёд, втыкаясь в его губы. В мои губы. Господи, как всё запутанно!

Поцелуй истинной любви длится ровно две секунды, после которых мы отскакивает друг от друга, как два одинаково заряженных магнита.

— Фууу! — В отвращении кривлюсь, задыхаясь от моральной травмы.

— Какая гадость! — Арс вытирает рот тыльной стороной руки.

— Ну что? Сработало?

— Ничего не сработало! — Он гневно хлопает ладонями по бёдрам. — Я всё ещё в теле гнома!

Подтягиваю колени к груди, обнимаю их, раскачиваюсь взад-вперёд.

— Нам конец… Нам конец… Нам всем конец… Мне конец. Тебе конец. Издательству конец. Книгам конец. Моей карьере конец.

— Так, Островская, хватит! — Рявкает Арс, одной высокой нотой ставя на паузу мою разрастающуюся истерику. — Послушай, я не знаю, как это произошло и почему. Но мы доберёмся до правды. Мы исправим то, что ты натворила. Я тебе обещаю.

Поднимаю голову.

— Я натворила?

— Конечно. А кто?

— Если ты не заметил, это случилось и с тобой тоже! А значит ты тоже виноват!

Он набирает в лёгкие побольше воздуха, открывает рот, но вместо ожидаемой тирады лишь с шумом выдыхает.

— Ладно, — примирительно вкидывает ладони. — Хорошо. Допустим. Допустим, мы оба виноваты. Нам нужны правила. Первое: мы никому ничего не рассказываем, потому что с почти стопроцентной вероятностью нас упекут в психушку. Второе: ты ничего не трогаешь. Никаких решений не принимаешь без моего ведома. Ты в моём теле, а значит молчишь и киваешь.

— Молчать и кивать? — Смеюсь нервно. — О, Арс, ты серьёзно? Я теперь генеральный директор! В моих руках сосредоточено столько власти!

— Вот именно. Если ты начнёшь принимать решения, исходя из своей дурацкой женской логики, нам крышка! Издательство развалится, а я лишусь работы. И ты, кстати, тоже! Так что нравится нам это или нет, но нам придётся жить жизнями друг друга. Поэтому собирайся.

— Куда?

— Мы едем в аэропорт.

— Зачем?

Вяземский молчит, потупив взгляд. Мне очень не нравится, когда он молчит. Лучше уж пускай орёт взбесившейся газонокосилкой.

— Арс… Кто прилетает? Франсуа?

— Не совсем, — кусает губы. — Прилетает Мадлен.

— Что? Мадлен прилетает, а ты молчал?!

— Хотел устроить сюрприз, — натянуто улыбается.

— Ах вот оно что! — Хлопаю своими огромными клешнями. — Так вот зачем ты вчера так настойчиво пытался сплавить меня в отпуск! Ты не обо мне думал! Ты хотел, чтобы я не узнала про Мадлен!

— Да при чём тут вообще…

— Какой же ты жук, Вяземский! — Выплёвываю и по старой привычке чуть толкаю его в плечо.

Обычно никакого эффекта это не производит, ведь с таким же успехом можно толкать кирпичную стену или, скажем, гранитную гору. Но сейчас лёгкий толчок выходит таким сильным, что моё бывшее тело вместе с его бестолковым содержимым отлетает к кухонному гарнитуру.

— Арс! Прости! Больно? Прости, прости! — Закрываю в ужасе рот ладонью. — Я не хотела! Я не думала…

— Держи мои руки при себе! — Потирает он ушибленный бок. — Как ты вообще выживаешь в этом теле? Оно такое беспомощное.

— Вот и верни мне его!

— С радостью! — Его голос нервно дребезжит. Арс растирает лицо ладонями. — Так, послушай, нам нужно встретить Мадлен. Я знаю, что ты не в восторге. Я и сам жду её здесь не больше твоего.

— Ну вот и прекрасно! В таком случае пускай госпожа парижская жаба добирается до издательства сама!

— Оля! — Арс рубит воздух моей ладонью, как будто пытается пробить невидимую стену здравого смысла. — Ты что, не понимаешь? От этой сделки зависит судьба экранизации. Мы должны показать партнёрам, что дорожим союзом с ними!

Судьба экранизации…

В голове с отчётливым щелчком переключается невидимый тумблер. Зажигается крошечная лампочка — единственный источник света в этой кромешной тьме.

Если у нашего нелепого обмена и есть какой-то сакральный смысл, то он наверняка в том, чтобы я спасла книгу из лап Франсуа и его мерзкой дочурки. Это не проклятие. Это шанс! Шанс, которым я просто обязана воспользоваться.

Губы расплываются в довольной улыбке.

— Ладно. По рукам. Встречу я твою Мадлен.

— Мы поедем вместе.

— О, нет, мистер я-держу-всё-под-контролем. Мы не поедем вместе.

— Оля!

— У тебя, мой дорогой бывший муж, тоже есть дела. Вчера я тебе об этом говорила.

Арс прищуривается. Бледнеет.

— Интервью? — Спрашивает тоном человека, которому поставили неизлечимый диагноз.

— Интервью, — киваю. — Для журнала. Будут камеры, будут вопросы про автофикшн Дарьи Лапиной. И ты идёшь туда вместо меня.

— Оля…

— И даёшь интервью профессионально. — Стучу дурацким длинным пальцем по столешнице.

— Да я… — Он открывает рот, закрывает, открывает снова. — Я знать не знаю, о чём эта книга! Я вообще не понимаю, о чём они будут спрашивать!

— У тебя есть время до интервью, чтобы подготовиться. Интернет, статьи, рецензии, аннотации. Гугл в помощь. И, Арс… Пожалуйста, не говори журналистам, что автофикшн — это когда автор много ноет.

Он шаркает ножкой виновато.

— Да я один раз так сказал…

— И нанёс издательству огромный репутационный ущерб.

Арс выдыхает со стоном.

— Значит, ты встречаешь Мадлен. Я даю интервью.

— Да.

— И делаем всё так, чтобы никто не понял, что мы…

— Да.

— И попутно ищем способ вернуть всё на свои места.

— Да.

Пожимаем руки.

— Мы обречены, — скулим хором.

— Ладно, я поеду в издательство, подготовлюсь к интервью, — Вяземский решительно расправляет хрупкие плечи. Ути-пути. — Сейчас папочка покажет, как нужно общаться с журналистами.

Окидываю его красноречивым взглядом.

Если он явится на встречу в этом клоунском костюме, я никогда не отмоюсь от позора. Видео с моим участием растащат на короткие ролики, а диванные психологи поставят мне кучу диагнозов, начиная от затяжной депрессии, заканчивая алкогольной зависимостью.