Новогоднее чудо для бывших. Поменяться местами

Глава 12

Арсений.

Оператор поднимает большой палец, камера мигает красным огоньком.

Ну всё, Вяземский, шоу началось. Ты справишься. Ты монстр. Ты прочитал книгу в кратком пересказе!

— Итак, — Татьяна чуть наклоняется вперёд. — Многие наши читательницы называют вас человеком, который прокладывает дорожку современной литературе к людям. Ваши колонки, публичные выступления, презентации… Вы умеете говорить о книгах так, что их хочется покупать и читать. Поэтому, мне важно не только то, что вы видите, как пиар-менеджер издательства, но и что чувствуете, как читатель. Книга Дарьи Лапиной о разводе стала настоящим явлением и мгновенно завоевала сердца аудитории. Как вы думаете, почему именно эта история так откликнулась женщинам?

Первым к поверхности всплывает отчёт по продажам.

— Удачное окно выхода. Сильная маркетинговая кампания, грамотная работа с блогерами и чёткая сегментация аудитории.

Татьяна заинтересованно склоняет голову к плечу.

— То есть?

— Мы попали в запрос, — продолжаю по накатанной. — Женщины давно хотели продукт, в котором им честно продают чужую личную историю, а не выдуманную. Мы им этот продукт дали.

— Продукт… — повторяет Татьяна, катая слово на языке. — Эмоциональный продукт?

— Любой продукт эмоциональный, если его правильно упаковать, — пожимаю плечами.

— Интересно, — дипломатично говорит Татьяна и поджимает губы. — А для вас лично автофикшен — это скорее про исцеление или про смелость?

Вот сейчас точно надо выдать что-нибудь человечное и совершенно не калькуляторское.

— Для меня автофикшен — это растущий сегмент. Если рынок просит личных историй, мы обязаны на это отвечать. Наша задача — удержать внимание, обеспечить повторные продажи, а всё остальное… производно.

Татьяна чуть приподнимает бровь.

— Производно от чего?

— От устойчивости бизнеса. Без неё никакое исцеление не дойдёт до полки читателя.

Слышу внутренний вопль Оли, но, к сожалению, здесь только я.

— Понимаю, — говорит журналистка тоном человека, который ни черта не понимает. — Интересный угол обзора. Тогда позвольте чуть уйти в личное. Если будет некомфортно, просто скажете, и мы вырежем.

Не вырежете вы нихрена. Но попытка засчитана.

— Ольга, вам ведь тоже знакома тема развода не понаслышке. Насколько мне известно, вы с бывшим мужем не только общаетесь, но и работаете вместе. Как вам этот опыт?

Нормальный опыт. Ад, припудренный корпоративной этикой.

— Прекрасно, — натягиваю на морду улыбку.

— Прекрасно? Необычное прилагательное в контексте развода.

— Наверное, всё дело в том, что мой бывший муж вообще идеальный мужчина.

Оператор перестаёт ковыряться в штативе и с любопытством выглядывает из-за камеры.

— В каком смысле идеальный? — Татьяна что-то чёркает в планшете.

— Ну, он ответственный. Целеустремлённый, умный, работает как проклятый. Тащит на себе всё: людей, процессы, деньги, репутацию, — загибаю пальцы, перечисляя свои достоинства. — Берёт на себя решения, за которые никто другой не хочет отвечать.

А ещё обаятельный, сексуальный, скромный, и в постели красавчик, но это мы опустим.

— Звучит как мужчина мечты, — кивает Татьяна. — И всё-таки… если он такой идеальный, почему вы развелись?

— Это всё я, — выстреливаю. — Я виновата.

— Вы?

— Да. Я вела себя как типичная женщина…

Оператор тихо хрюкает. Татьяна с претензией вскидывает брови.

— Типичная женщина?

Стоп, Вяземский, назад. Стоп. Стоп…

— Я вечно была в ожидании, — продолжаю вместо того, чтобы заткнуть фонтан. — Ну, как у нас у женщин бывает. Хочется внимания. Хочется, чтобы рядом сидели, слушали, смотрели в глаза преданно, обсуждали чувства, фильмы, погоду, цвет носков… Мне было невдомёк, — вдохновенно несёт меня дальше, — что мой муж занимает высокую должность, что он каждый день принимает важные решения, отвечает за людей, за целую команду, за огромное издательство! А я вечно только и делала, что требовала проводить со мной время. Обижалась, когда он задерживался на работе. Устраивала сцены, если забывал про праздники и круглые даты.

Татьяна переводит растерянный взгляд с меня на планшет, потом обратно.

— То есть вы считаете, что ваши ожидания были… неправильными?

— Сейчас, спустя время, я понимаю, что вела себя глупо и крайне эгоистично.

Каждое слово прибивает к полу репутацию Оли как женщины, которая ратует за адекватность, поддержку и здоровые границы в отношениях.

— Мужчина с такой ответственностью просто не может всё бросить ради женских обид, — авторитетно подытоживаю. — Ведь есть долг, есть дела. Это главное.

Оператор уже не хрюкает, он откровенно орёт беззвучно, отвернувшись к стене.

Татьяна медленно откидывается на спинку кресла, очень аккуратно кладёт стилус на планшет и смотрит на меня так, будто вот-вот вручит визитку к психологу.

— То есть, если я правильно понимаю, вы считаете, что мужчина и женщина не обязаны проводить время вместе?

— Ну почему же, — пытаюсь сгладить этот неудобно выпирающий из её вопроса угол, — должны, конечно. Но есть обязанности. Есть ответственность. Есть люди, которые от тебя зависят. Есть проекты, сроки. Это… важнее. Это превыше всего.

— Понимаю. Кажется, я начинаю догадываться, почему ваш брак развалился, — бубнит журналистка себе под нос.

Пару секунд буравим друг дружку взглядами.

Уж не знаю, что она думает обо мне, но вроде бы всё идёт неплохо, да?

— Хорошо, — медленно произносит Татьяна. — Вернёмся к книгам. В прошлом году, помнится, вы презентовали книгу с похожей тематикой. Там тоже рассказывалась история развода, поиска себя, взросления. Книга Натальи Фоминой. «После нас». Припоминаете?

Кто?

Что?

После кого?

— Конечно, — киваю с хладнокровным спокойствием.

— Отлично, — оживляется Татьяна. — В интервью вы даже сказали, что эта книга стала для вас настольной.