Новогоднее чудо. Драконий цветок.

Глава 12

Я вздрогнула от неожиданного звука — где-то в глубине квартиры что-то тихо, едва уловимо зазвенело, будто тонкая струна дрогнула в тишине. Звук доносился из ванной. Он был таким призрачным, что на мгновение я усомнилась: а было ли это на самом деле? Но эхо странного звона ещё висело в воздухе, заставляя волоски на руках встать дыбом.

«Что ещё?» — с досадой подумала я, откладывая телефон. Экран ещё мерцал, показывая незаконченное сообщение от Рика: «Может, сегодня поужинаем?», но сейчас это казалось бесконечно далёким и неважным.

Я поспешила в ванную. Свет там не горел, но в полумраке что‑то мерцало — не ярко, а так, едва заметно, словно отблеск далёкой звезды на поверхности воды. В воздухе витала лёгкая сырость, смешанная с едва уловимым металлическим привкусом, будто сама реальность здесь истончилась. Подойдя ближе, я заметила, что светится край раковины — будто кто‑то оставил там крошечный источник мягкого голубого света, пульсирующего в такт моему участившемуся дыханию. Свет был не холодным, а каким‑то живым, почти тёплым.

Включила лампу. Мерцание тут же пропало, оставив после себя лишь лёгкое покалывание в глазах, будто я смотрела на что‑то запретное. Но на раковине лежала сложенная вчетверо бумажка — старая, пожелтевшая по краям, будто пролежала там не один день. Края бумаги были чуть потрёпаны, словно её долго носили с собой, доставали и прятали снова. Я осторожно развернула её дрожащими пальцами, чувствуя, как бумага чуть шершавит кожу.

На листке неровным, чуть размашистым почерком было выведено: «Я тебя найду…» — и три точки в конце, будто он не успел или не смог закончить мысль. Буквы были выведены чернилами глубокого сапфирового оттенка, местами чуть расплывшимися, как будто писавший торопился или его рука дрожала.

Сердце пропустило удар, а затем застучало так громко, что отдавалось в висках.

«Это он, — поняла я мгновенно. — Только Элиан мог оставить такое. Но когда? Как? И главное — сколько ждать?»

Я всмотрелась в буквы, пытаясь уловить что‑то ещё: след чернил, запах, намёк на то, откуда взялась эта записка. Бумага пахла слабо, едва уловимо — чем‑то знакомым: древесной корой, морозным воздухом и… да, точно — лёгким ароматом лаванды, как в библиотеке замка, где мы впервые по‑настоящему поговорили. Там, среди высоких стеллажей и древних фолиантов, он впервые посмотрел на меня так, будто видел насквозь.

«Он был здесь, — осознала я. — Совсем недавно. Может, даже сегодня. Но как? Как он смог перейти между мирами? Или это снова магия астралии, которая сама решает, когда и как соединять наши пути?»

Руки слегка дрожали. Я снова перечитала записку. Три точки в конце будто тянули за собой целый шлейф невысказанных слов. «Я тебя найду… и тогда…» Что тогда? Он вернётся в мою жизнь? Потребует ответа? Или просто скажет то, что не смог сказать в замке, когда Кайра грубо прервала нас, окликнув его по имени?

Я прижала бумажку к груди, закрыла глаза. В памяти всплыли его глаза — то холодные и отстранённые, как зимний рассвет, то вдруг тёплые и почти уязвимые, когда он говорил о своём детстве. Его голос: «Ты нужна мне. Настоящая. Вся». Его отчаянный поцелуй у стеллажа с книгами, такой внезапный и искренний, что у меня перехватило дыхание.

«А если он придёт, — подумала я, — что я ему скажу? Что я сама не знаю, сон это был или реальность? Что я устала от неопределённости? Или что, несмотря ни на что, я всё ещё жду, каждую ночь глядя на полную луну и вспоминая его улыбку?»

За спиной скрипнула дверь — я резко обернулась, но там никого не было. Только сквозняк колыхал занавеску, шелестя тонким кружевом, а за окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. Снежинки кружились в причудливом танце, то опускаясь почти к самому стеклу, то вновь взмывая вверх, подхваченные порывом ветра.

Я аккуратно сложила записку, спрятала её в карман платья, рядом с сердцем. Ткань платья чуть шелохнулась, будто подтверждая: теперь это здесь, со мной. Потом подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение: бледные щёки, тёмные круги под глазами от бессонницы и переживаний, но в глазах — что‑то новое. Не страх. Не усталость. А решимость, твёрдая и холодная, как клинок.

«Хорошо, — мысленно ответила я ему. — Найди меня. Я буду здесь. И на этот раз я не убегу. Мы поговорим. По‑настоящему. Без масок, без полунамёков, без алкоголя и без Кайры, кричащей за спиной и пытающейся всё испортить».

Вернувшись в гостиную, я села на диван, обхватив колени руками. Взгляд упал на букет роз от Рика — они всё ещё стояли на подоконнике в изящной хрустальной вазе, но теперь казались мне чужими, неуместными. Их приторный запах раздражал, забивал ноздри, мешая уловить тот едва заметный аромат лаванды, что остался на бумаге. Лепестки уже начали чуть подсыхать по краям, теряя свою безупречную красоту.

«Два мира, два мужчины, — подумала я. — Один — навязчивый, яркий, слишком земной. Он дарит цветы, приглашает на ужин, хочет стабильности и ясности. Другой — загадочный, противоречивый, будто сотканный из магии и боли. Он появляется и исчезает, как призрак, оставляет светящиеся записки и заставляет сердце биться чаще. Но только один из них оставил мне записку, светящуюся в темноте. Только один смог найти меня здесь — в моём мире, в моей квартире, в моей жизни».

Телефон снова пискнул. Я вздрогнула, схватила его — незнакомый номер. На экране высветилось короткое сообщение:

«Скоро».

Пальцы сжали телефон до побеления костяшек. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, и посмотрела в окно. Где‑то там, за пеленой снега, возможно, уже шёл тот, кто обещал меня найти.

«Значит, уже скоро, — поняла я. — Он уже в пути. И мне нужно быть готовой. К правде. К выбору. К тому, что изменит всё».

Я встала, подошла к окну и раздвинула шторы. За стеклом кружились снежинки, а где‑то там, в белой пелене зимнего вечера, возможно, уже шёл тот, кто обещал меня найти — сквозь миры, сквозь расстояния, сквозь саму ткань реальности.