Новогоднее чудо (в перьях) для дракона

3 глава

Люциан медленно переводит взгляд на мальчишку, ожидая дикого воя. Хороша мамаша: скинула груз с плеч ― и была такова. От Беатрис другого ожидать и не приходится, та еще стерва. И как он в нее влюбился? Мозгов не было ― один ответ. И соврал ей зачем-то, что он ― сын высокопоставленного лорда-дракона, приближенного к королю, хотя отца у него никогда не было. Матушка-Хранительница севера ― не в счет. Беатрис тогда очень в нем разочаровалась, ведь она так хотела появляться на приемах короля, щеголять в дорогих нарядах и хвастаться титулом…

Хранители, хоть были богаты, сильны и властны, обычно не появлялись при дворе. У них другая задача.

Так что Беатрис в этом плане можно понять: потратила на него уйму времени ― и все без толку.

Но… что вообще происходит?

Ребенок завороженно провожает взглядом невозможно красную карету с крылатыми лошадьми. У него даже ротик приоткрывается от удивления, как будто увидел нечто… сказочное. Например, как собственная мать удирает от него. Ему хоть бы хны: стоит такой, довольный, хитро поглядывает теперь на Люциана. Они что, с мамашей со своей, сговорились, что ли?

И не похож мальчишка на него ни капельки. Цвет волос не тот, глаза, нос… да он и на Беатрис-то не очень похож. Подсунули ему какого-то заморыша ― и делай с ним, что хочешь, называется.

Стоять у крыльца и ждать с моря погоды ― точнее, что Беатрис опомнится и вернется за своим отпрыском ― идея так себе. А мальчишка одет… скажем так, похуже облезлого зайца. Окоченеет еще, а Люциану потом отвечай. Поэтому он выпрямляется, напускает на себя самый грозный драконий вид, на какой только способен, посильнее раздувает ноздри и бросает:

― Идем.

А сам разворачивается и начинает подниматься по ступенькам.

Мальчишка семенит сзади, шумно дышит и никак не может приноровиться к его широкому шагу.

― Я теперь буду здесь жить, да? ― запыхавшимся голосом спрашивает он. ― В этом дворце?

― Нет, ― резко отвечает Люциан, потому что это правда. Он не собирается оставлять ребенка у себя, что бы Беатрис себе ни надумывала.

Он уже все решил. Сразу. В тот же миг, когда бывшая махнула хвостом и оставила ему на пороге шикарный новогодний подарочек.

Вот недаром он не любит Новый год. И подарки ему такие не нужны.

Вообще никакие не нужны.

― Эдгар, поднимись-ка на чердак, ― сразу приказывает он опешившему слуге, без объяснений. ― Поищи там мои старые теплые вещи, что осталось, в хорошем состоянии, естественно.

― Старые ― это какие? ― медленно спрашивает Эдгар, переводя изумленный взгляд с него на ребенка.

― Такие, чтоб на этого шкета подошли, ― бросает Люциан. Что ж, он не прочь иногда заняться и благотворительностью. Можно было бы купить что-то новенькое, но для этого нужно лететь в центр Атраса, а там… ох, даже думать не хочется.

Самый эпицентр глупого празднества, мишура, слепящие глаза гирлянды, много шума, гама и не пойми чего.

Впрочем, лететь в центр все равно придется. Люциан горько вздыхает. Ну почему именно в этот день, когда там собралось слишком много народу?

Ну Беатрис… тонко выбрала, чем насолить.

Люциан стискивает зубы, кляня себя за неосмотрительность и обещая, что никогда ― НИКОГДА в жизни не влюбится ни в какую дуру, ― и строго смотрит на управляющего.

― Я непонятно выражаюсь, Эдгар? Или ты вдруг оглох на оба уха?

Обычно он так не говорит со стариком, но сейчас он раздражен донельзя.

― Приказ будет исполнен, ваше сиятельство, ― кланяется тот и поспешно удаляется, напоследок бросив укоризненный взгляд.

Ну вот, еще из-за этой Беатрис на управляющего наехал. А он, между прочим, единственный, кто его не раздражает и всегда рядом, готов помочь, да и просто перекинуться словцом…

Люциан встряхивается. Ему никто не нужен. И одному хорошо. Сейчас переоденет мальчишку, чтобы тот не превратился в сосульку по дороге, и они отправятся в путь…

В путь ― когда он так мечтал провести этот день взаперти, возле теплого камина и с полезной книгой.