Новогодние приключения профессионального попаданца

2.

К покупкам Сева подошел рационально: взял не пол-литра водки, а в два раза меньше – так называемую «чекушку». В результате хватило на колбасу, картошку и даже банку зеленого горошка:

«К встрече Нового года готов! И выпить, и закусить. Пожарю картошки, порежу колбасы, открою горошек и буду считать, что это оливье. Жаль, что дома никто не ждет, все-таки Новый год – семейный праздник».

Но Сева ошибся – дома его ждали.

Возле обитой дерматином двери с поржавевшей цифрой «два» стояли двое: местный пьянчужка Родя – человек неопределенного возраста, места жительства и занятий, и незнакомый молодой парень.

Парень был в джинсах, черном пуховике с рыжеватым отливом и вязаной шапочке, из-под которой во все стороны торчали непослушные вихры. Поверх воротника куртки был повязан длинный черно-белый шарф-зебра.

Родя выглядел, как обычно: грязный, небритый, одетый в обноски. В руках он держал здоровенную кувалду. Родя был сыном почтальона тети Дуси, но у матери не жил: слонялся по друзьям-собутыльникам, иногда откровенно бомжевал. Тетя Дуся, когда речь заходила о сыне, сразу начинала плакать.

- Дык чё, гражданин начальник… - Родя преданно заглянул в глаза лохматому незнакомцу. – Ломать двери?

- Ломай, - кивнул тот.

- А… - Родя сделал характерный жест. – Пузырь где?

- Дело сделаешь, будет пузырь! – поморщился парень.

- Без предоплаты не работаю! – гордо заявил Родя и опустил кувалду вниз.

Сева подошел незаметно: дверь в подъезд была распахнута настежь, а его шагов колоритная парочка из-за препирательств не слышала. Поэтому пришлось кашлянуть, чтобы обратить на себя внимание:

- По какому праву собираетесь ломать дверь в мою квартиру?

- По законному! Чтобы обеспечить доступ судебного пристава в помещение должника! Имущество описывать, – важно отозвался лохматый и оглядел Севу сверху донизу. – Зимин Северин Игнатьевич?

- Да, это я.

- Интересное у вас имя!

- Обычное! – Собственное имя Севу вполне устраивало – даже нравилось, но подобные разговоры утомляли. – Просто мода на редкие имена - как началась тридцать лет назад, так никак не закончится.

И посмотрел на дверь:

– Но ведь ваши уже были неделю назад – все описали… И выгребли подчистую! Куда опять-то?

Удивительное дело: Севиного адреса на картах не существовало, но приставы находили его безошибочно, словно у них на должников было особое чутье.

«Хотя, скорее, Машка – бывшая недожена постаралась - сдала все координаты», - пришло в голову более рациональное объяснение.

- Имеем право описывать имущество столько раз, сколько сочтем нужным! – надменно сообщил незнакомец. – Вдруг вы припрятали что, или новыми ценностями обзавелись? А долги платить не желаете!

- Но дверь ломать зачем?!

- А зачем скрываетесь, Северин Игнатьевич? – укоризненно проговорил парень и перебросил конец полосатого шарфа за спину. – Сколько ни звонил – все время вне зоны доступа. И на электронные письма не отвечаете.

- Как бы я ответил? Если ваши неделю назад телефон забрали?! И ноутбук тоже. Кстати, где пристав, что в прошлый раз был?

Сева провел рукой вокруг лица, изображая пышные бакенбарды:

- Мордатый такой?

- Веньямин Петрович? – догадался парень. – Уволился. Работа у нас собачья, оттого и текучка сумасшедшая.

Он ухватился за ручку двери и несколько раз демонстративно потянул ее вниз:

- И дверь приставам не открываете! Противозаконно это! Обеспечьте доступ в помещение добровольно или будем ломать!

Сева вздохнул и повернул ручку вверх. Старая дверь со скрипом отворилась – замков давно не было. Смысл в них, когда брать нечего?

«Может, и хорошо, что бабушка отказалась новую квартиру получать, - пришло на ум неожиданное. – А то бы и ее за долги забрали. А так хоть крыша над головой есть – аварийное жилье не отберешь».

Пристав заскочил в квартиру и принялся оглядываться по сторонам, смешно водя носом – будто и впрямь принюхивался. На землю спускались зимние сумерки, и в помещении было темновато.

- Зажгите свет! – скомандовал пристав.

- Электричества нет! – желчно отозвался Сева. Пристав раздражал – наглостью, дотошностью, тем, что приперся под самый Новый год – неужели других дней нет? – Давным-давно отключили.

В квартире действительно отсутствовали свет, вода и отопление – дом официально считался расселенным. Зато газ был. То ли коммунальщики забыли его перекрыть, то ли старые вентили не держали.

Но пристав уже и без света совершил рейд по квартире и погрустнел: поживиться было нечем. Из мебели в комнате имелись лишь сломанный шкаф и безногая табуретка. На кухне стояли раскладушка, старенький холодильник и облезлый кухонный стол с нехитрым набором повседневной посуды.

А на древней плите горел газ - днем и ночью, как вечный огонь: и согреться, и еду приготовить, - как топимая по-черному печь в древнерусской избе. Сева и спал на кухне – на раскладушке, укрывшись пуховиком.

Родя с кувалдой забрел следом и остановился возле холодильника.

- А мой пузырь, гражданин начальник? – тронул за рукав ушлого пристава. – Оплатите ложный вызов!

Пристав брезгливо сбросил его руку. От Роди настолько воняло перегаром, что Сева не выдержал: вытащил из пакета чекушку и вручил пьянице:

- На, Новый год отметишь!

«И за что тете Дусе такое горе? – пришло в голову невеселое. – Она же хороший человек, добрый».

Тетя Дуся была единственной, кто пожалел маленького Севу, когда тот упал с кирпичного забора. Знатно грохнулся – коленки разбил, локти в кровь ободрал.

Сева знал, что сам виноват. Бабушка так и предупреждала: «Не лазь на забор, упадешь – будешь сам виноват». И старушки у подъезда в один голос вторили: «Говори ему - не говори, как о стенку горох! Сам виноват!»

А тетя Дуся по голове погладила и дала шоколадную конфету – большую, вкусную - «Мишка на севере»:

- И что с того, что сам виноват? Все равно больно! Не плачь, Сева, все будет хорошо!