Новогодние приключения профессионального попаданца

7.

Сева сидел у замерзшего фонтана и рассеянно разглядывал причудливые струи.

«Красиво, но безжизненно!»

И снег падал – никакой.

Сева знал, что сам виноват. Как в детстве, когда грохнулся с кирпичного забора. Только тогда это было ясно сразу, а теперь…

«С возрастом мыслительные процессы замедляются! – грустно заключил Сева. – Скорость нейронов падает, наверное».

Громыхая, и визжа полозьями, примчала купцовая тройка и остановилась у входа во дворец. Из саней, шатаясь, вышла разряженная Яга и упала плашмя – лицом прямо в снег. Пестрая юбка задралась, открывая стройные ножки в кружевных панталонах.

«Нормальные у нее ноги! – машинально отметил Сева. – Не костяные. И тут сказку переврали».

И отвернулся. Не интересовала Яга. Абсолютно.

«Чем обвинять в своих бедах всех подряд – от Машки до деда Мороза, лучше бы снег возле подъезда расчистил! – угрюмо подумал Сева. – И на работу устроился. Неприятно из владельца бизнеса в наемные работники идти, но куда деваться? И, по большому счету, разве это бизнес? Купи подешевле - продай подороже… Тьфу! Делом нужно заниматься – реальным, полезным для людей».

Из купеческих саней молодцевато выпрыгнул Водяной и, скрипя снегом, подошел к Яге:

- Как, Ягушка - милая подружка, довольна?

Яга застонала и брыкнула его красным сапожком:

- Убивец! До смерти укатал! Косточки растряс, нутро вывернул!

Из-за поворота, отчаянно скрипя и трясясь выехали старые дровни, запряженные двумя сохатыми, и припарковались возле фонтана. Оттуда, кряхтя, выбрался Леший, увидал Ягу, подбоченился:

- Эвоно как! По всему лесу ее ищу, а она с пучеглазым колобродит!

- Сгинь, замшелый! – лениво огрызнулась Яга, одергивая подол. – Сам сегодня куролесил, избушку мою развалил!

- Сам развалил, сам и отстрою! – Леший, как бы невзначай потеснил Водяного плечом. – Не в первый раз. А ентого рыбожора…

- Рыбожор, значится? – возмутился Водяной. – Пучеглазый?! Сам ты дубина стоеросовая!

Да как схватит Лешего за бороду!

Следом и купец подкатил – на тройке поплоше. Глянул на Севу из-под бровей, но ничего не сказал – уговор дороже денег.

«Гости съезжаются, - понял Сева. – Скоро Новогодний пир начнется».

Настроение было совсем непраздничным. Тоска грызла душу, разъедала, как кислота.

«И что с того, что сам виноват? Все равно больно!» - вспомнились слова почтальона тети Дуси.

Сева согласно кивнул:

«Так и есть. Только сейчас в тысячу раз больнее, чем разбитые коленки».

Внезапно на плечо легла чья-то ладошка – теплая.

Сева обернулся – рядом стояла Аля в длинной белой шубке и белой же меховой шапочке и застенчиво улыбалась.

Сева смотрел на нее, смотрел… И сладко было, и грустно, и не знал, что сказать. Поэтому брякнул первое, что на ум пришло:

- Ты переоделась?

- Да. Наказание закончилось.

- Наказание? Тебе? За что?!

- За то, что нищенку в дом не пустила… - Аля понурила голову. – Оставила на морозе. Потом усовестилась - выглянула, а ее уж нет.

- Замерзла? Насмерть?!

- Нет! – снегурочка испуганно мотнула головой. – Соседи ее приняли, обогрели. Кабы насмерть… я бы тут не стояла! Наказание другое было бы – страшное. А за то владыка повелел на посылках весь день быть – в тоненькой одежонке и не емши.

«Холод и голод! – вспомнил Сева и сочувственно посмотрел на Алю. – Надо было ей булочку купить. И чай горячий. Тысячи хватило бы».

- Видишь, какова я? – вздохнула девчонка и отвернулась. – Злая и бессердечная. Не стоит меня любить!

- А это не от меня зависит! – Сева взял девичью ручку в свою. – Сердцу не прикажешь. Тем более, ты все поняла…

- Да-да! Никогда так больше делать не стану! Ни за что!

И Сева вдруг заметил на ее пальчике подаренное им колечко. Сердце пропустило удар, в горле запершило.

- Это ты… просто так надела? – чужим голосом выговорил он. – Или..?

- Коли не передумал – то не просто. Но чтобы никаких бань с беспутницами! Хорошо?

- Клянусь!! – радостно выдохнул Сева, подхватил ее на руки, прижал к себе, закружил: - Да пошли они все… в баню!! Сами, без меня! Кроме тебя никто, никогда… Если вру – пусть Мороз в ледышку превратит! Как этот фонтан!!

Белая шубка летала колокольчиком, раскрасневшаяся Аля звонко смеялась, с неба падали снежинки – крупные, ажурные, волшебные.

- И на хлеб с маслом нам заработаю! – убежденно обещал Сева. – Это в первый раз тяжело с нуля начинать, а второй уже по накатанной – и умение, есть, и связи! С долгами расплачусь – их немного осталось, и заживем! Квартиру новую вместо аварийной получим. И…

А возле дворцового крыльца Леший с Водяным, виртуозно ругаясь, таскали друг друга за бороды. Клочья летели во все стороны и, падая на снег, превращались в комья слежавшегося мха и обглоданные скелеты мелких рыбешек. Яга стояла рядом, оббивала снег с красных сапожек и делала вид, что и вовсе не при делах.

«Веселится и ликует весь народ! – заключил Сева. – Какое народное гуляние без драки?»

И, наконец, поставил невесту на заснеженную мостовую, но из рук не выпустил.

- Счастье мое, я даже имени твоего полного не знаю! – виновато прошептал на ухо. – Аля – это Алина? Или Алевтина?

- Альбина! – застенчиво призналась она. - По нашему, значит – белоснежная.

- Ага, все-таки Снегурочка! Только на иностранный манер. Гляжу, и вас мода на редкие имена не обошла!

Аля улыбнулась в ответ и кивнула.

И был пир – на весь мир!

Владыка Мороз помолвке обрадовался, и повелел сразу и свадебку сыграть – зачем доброе дело откладывать? Тем более, гости все собрались.

Посохом ударил, и оказалась Аля в подвенечном платье – белом, пышном, сверкающем. В сказке чудеса – обыденное дело.

Сева с новой родней перезнакомился: родители, братья-сестры, тетушки-дядюшки. Мороз Иваныч тоже родственником Али оказался – троюродным дедушкой.

Немного жаль было, что мама с сестрой на свадьбу не попали.