Новогодние тайны

Глава 1.

В небольшой, но уютной кухне квартиры Елены Станиславовны, когда часы на стене пробили полночь, начиналась совсем иная жизнь. То, что для людей было просто кухней, для её обитателей-овощей представляло собой целый мегаполис под гордым названием «Кухнеград».

Детектив Капустин Листочек Вилкович дремал в своей конторе — перевернутом фарфоровом салатнике, что стоял у самого окна. Прохладный ветерок, пробивающийся сквозь неплотно прикрытую форточку, легонько шевелил его верхние листья. Листочек был не молод — многие его листья уже пожелтели от времени, но глаза сохраняли цепкость, а память — остроту. Плащ, сделанный из старого бумажного пакета, небрежно висел на импровизированной вешалке — воткнутой в стол зубочистке.

Внезапно тишину разорвал пронзительный скрип — кто-то отчаянно пытался проникнуть в его контору. Листочек моментально выпрямился, сбрасывая дремоту, и одним движением набросил плащ на плечи.

— Войдите, если вы овощ, или катитесь отсюда, если вы фрукт! — проворчал он своим хрипловатым голосом.

Щель под салатником раздвинулась, и в контору ввалилась пожилая картофелина в выцветшем переднике, с платочком, повязанным поверх коричневой кожуры. Она дрожала от волнения.

— Детектив Листочек! Что же это такое творится?! — закричала она, катясь через всю комнату прямо к его столу из спичечного коробка.

— Картофелина Старожиловна, — узнал посетительницу Листочек. — Что стряслось на этот раз? Опять кто-то из молодежи закатился под холодильник?

— Если бы! — всхлипнула Картофелина. — Моя племянница, Хрустина Оранжевна пропала! А ведь завтра свадьба!

Листочек нахмурился, отчего его верхний лист ещё сильнее сморщился:

— Та самая Хрустина? Морковка, что должна была выйти за Картофеля Крахмалыча?

— Она самая! — Картофелина промокнула уголки глазков краем передника. — Вечером была в овощнице, а утром глядь — нет нигде! А Крахмалыч-то уже и приданое приготовил, и дом свой побелил свежей мукой... Что теперь будет?

Листочек медленно выбрался из-за стола, поправил свою любимую шляпу-кочанчик, которая, как обычно, сползла на бок, и громко произнёс:

— Не волнуйтесь, Картофелина Старожиловна. Если Хрустина ещё на этой кухне, я её найду. А если нет... — он многозначительно замолчал, — то выясню, кто приложил к этому стебель.

Через полчаса Листочек уже осматривал место происшествия — разделочную доску, где Хрустину видели в последний раз. Его опытный взгляд сразу заметил несколько важных улик: тонкие волоски — явно ботва Хрустины, странный влажный след неправильной формы и... чайная ложка, лежащая неподалеку.

— Странно, — пробормотал детектив, осторожно обходя влажное пятно. — Очень странно.

Он присел и принюхался к следу. Запах был острым, солоноватым, с легкой кислинкой.

— Рассол! — воскликнул Листочек, и его нижние листья затрепетали от волнения. — Но откуда здесь взяться рассолу?

В этот момент он услышал перешептывания за своей спиной. Обернувшись, Листочек увидел троих наблюдателей, которые прятались за солонкой: Огурец Пупырчатый, чья кожица от волнения стала еще более бугристой; пышная Помидорка Краснощёчкина, подозрительно невозмутимая для лучшей подруги пропавшей; и старый Лукич Репчатый, чьи водянистые глаза, как всегда, источали недовольство всем происходящим.

— А вы что здесь делаете? — строго спросил Листочек.

— Я... я просто... — произнёс Пупырчатый. — Хрустина моя подруга. Я волнуюсь.

— Подруга, говоришь? — прищурился Листочек. — Ну-ну… И когда ты её видел?

— Давно. Не мог я слушать разговоры о её предстоящей свадьбе…

— Ага! — воскликнул Листочек. — Первый подозреваемый!

— Не говорите глупостей, — вмешалась Помидорка, покачивая своими пышными боками. — Пупырчатый и мухи не обидит. Он скорее сам засохнет, чем Хрустине что-то сделает.

— А ты почему такая невозмутимая, а? — Листочек повернулся к ней. — Говорят, вы с Хрустиной как два горошка в стручке были. А тут твоя подруга пропала — и хоть бы что!

Помидорка слегка покраснела:

— У меня внутренние переживания.

— Все они хороши, — проскрипел Лукич, разворачивая свои сухие внешние слои. — Молодежь нынче — сплошное расстройство. Вот в моё время...

Листочек не успел дослушать брюзжание старого лука. Со стороны подоконника раздались шаги и громкий голос:

— Разойдись, зелень огородная! Прибыл Засолочный отдел!

На кухонный стол, чеканя шаг, пришёл отдел, от вида которого у Листочка сжались все листья. Впереди шествовал следователь Корнишонов — маленький, но невероятно напыщенный огурчик в жёлтой фуражке с блестящей звездой. За ним строем двигались семь огурцов поменьше, каждый в таких же фуражках, но с кокардами поскромнее.

— Засолочный отдел прибыл для расследования дела особой важности! — громогласно объявил Корнишонов, выпятив свое пузо. — Я — главный следователь по особо хрустящим делам, Аркадий Солеварович Корнишонов.

Листочек сверлил его скептическим взглядом:

— А я-то думал, что в банке на подоконнике только солятся, а не важные персоны воспитываются.

Корнишонов побагровел:

— Попрошу без оскорблений! У нас, между прочим, высшее засолочное образование и право проводить задержания в пределах всего Кухнеграда.

Один из огурцов-подчиненных услужливо протянул Корнишонову документ, сложенный из обрывка бумаги для выпечки. Тот махнул им в воздухе перед носом Листочка:

— Вот! Официальное разрешение от самой Тёрки!

Листочек только усмехнулся:

— И чем же привлекло столь выдающийся отдел моё скромное расследование?

— Ваше? — Корнишонов рассмеялся, и вся его команда поддержала его дружным хохотом. — Отныне это наше расследование! И у нас уже есть преступник!

Он резко повернулся и указал на Огурца Пупырчатого:

— Вот он, злодей! Взять его!

Два огурца из команды Корнишонова подкатились к изумлённому Пупырчатому и обвили его своими стеблями.

— Что? Меня? — возмутился Пупырчатый. — Да за что?!