Новогодний бал и повелитель огня

Глава 4. Прикосновение, которое не жжет

24 декабря. За четыре дня до бала.

Тишина в особняке была особого рода — напряжённой, звенящей, будто перед грозой. Айрис подняла глаза от эскизов рассадки гостей и прислушалась. Ни звука шагов, ни голоса миссис Перкинс, ни привычного сухого треска поленьев в камине — Илиос, казалось, запретил и их, чтобы не давать огню лишних поводов.

Она нашла его в библиотеке, но не за чтением. Он стоял у огромного окна, смотря в слепящую снежную белизну, застыв в неестественной неподвижности. Его руки были сцеплены за спиной, и даже отсюда Айрис видела, как под тонкой тканью его темно-зелёного пиджака играют напряжённые мышцы.

— Приближается ночь зимнего солнцестояния, — произнёс он, не оборачиваясь. Его голос был плоским, безжизненным. — Самая длинная ночь в году. Моя семья всегда называла её Ночью Угасающего Пламени.

Айрис осторожно вошла, позволив запаху старой кожи книг и воска впитать её.
— Почему угасающего?
— Потому что холод сжимает мир, а тьма пытается проглотить последние искры. — Он наконец повернулся. Его лицо было бледным, глаза казались тусклее, золото в них потускнело до цвета старой латуни. — Завтра мы едем на «разведку». Благотворительный рождественский аукцион в отеле «Гранд Делюкс». Вы хотели «почерпнуть идеи». Что ж, вы их получите. Надеюсь, вас устроит вид того, как я разгромлю его.

В его тоне сквозила не просто антипатия, а предчувствие катастрофы. Айрис почувствовала холодок по спине.
— Илиос… что происходит?
Он отвернулся, схватившись пальцами за подоконник. Камень под его пальцами на секунду стал темнее, будто впитал тепло.
— Ничего, с чем бы вы могли помочь. Просто… старая проводка особенно капризна в это время. Готовьтесь к завтрашнему вечеру и наденьте что-нибудь несгораемое.

***

Отель «Гранд Делюкс» встретил их водопадом света, музыки и всесокрушающей праздничной роскошью. Главный зал напоминал гигантскую позолоченную шкатулку, набитую блестящими безделушками. Сотни свечей, кристальные люстры, гора подарков у елки из белого искусственного меха. Воздух гудел от смеха, звона бокалов и пафосных фраз о благотворительности.

Айрис в тёмно-синем бархатном платье, простом, но элегантном, чувствовала себя так, будто её поместили в инкубатор с гипертрофированным праздником. Илиос же, в своём безупречном чёрном смокинге, казался тёмным клинком, рассекающим этот морёный сахар. Его лицо было каменной маской вежливости, но Айрис, шагавшая рядом, видела, как мелко дрожат его ресницы от напряжения и как он избегает смотреть прямо на огромный камин, пылающий в центре зала.

— Смотрите, какие интересные светильники изо льда, — попыталась она его «включить» в процесс, указывая на скульптуры. — Мы могли бы сделать что-то подобное, но с подсветкой изнутри…
— Безвкусная трата ресурсов. Лёд растает, — отрезал он, не глядя. Его взгляд скользнул по толпе, и Айрис заметила, как несколько человек непроизвольно поёжились, будто почувствовали внезапный сквозняк.

Их «разведка» быстро превратилась в неловкое молчаливое шествие. Айрис пыталась заводить светские беседы, Илиос одним ледяным взглядом или ёдким замечанием сводил их на нет. Напряжение вокруг него росло, как давление перед взрывом.

Первый инцидент случился у стола со сладостным фонтаном.
— Мистер Илиос! Какая неожиданная честь! — к ним подскочил упитанный мужчина с сияющей улыбкой, местный филантроп. — Решили наконец влиться в наше дружное праздничное сообщество?
— Я решил оценить масштаб финансовых потерь в декабре, мистер Брэкетт, — парировал Илиос, едва кивнув.
— Ха-ха, всегда такой острый! Ну как вам наш скромный праздник? Чувствуете дух Рождества?
— Я чувствую дух перегретого глинтвейна и тщеславия, — произнёс Илиос, и его глаза на секунду вспыхнули. В ту же секунду шоколадный фонтан рядом с ним внезапно зашипел и закипел с удвоенной силой, выплеснув на скатерть струю горячего шоколада.
— О! Кажется, ваш механизм неисправен, — сухо заметил Илиос, пока лакеи бросались вытирать лужу. Брэкетт засмеялся нервно и ретировался.

Айрис схватила Илиоса за локоть.
— Ты что делаешь? — прошептала она, забыв о формальностях.
— Ничего, — сквозь зубы ответил он, но его рука под бархатом была напряжена, как трос. — Он сам полез. Это… реакция. Как аллергия.

Второй акт разыгрался во время тихого аукциона. Лотом была старинная книга сказок с золотым обрезом. Айрис, увлечённая, прошептала ему:
— Смотри, какая красота! Иллюстрации, кажется, ручной работы…
— Сборище сентиментального вздора, — громко, так, что услышали соседи, заявил Илиос. — Сказки о тепле и чудесах для тех, кто не в силах вынести холод реальности.
В воздухе запахло палёной бумагой. Под стеклянным колпаком у книги слегка обуглился уголок страницы. Айрис в ужасе потянула его прочь от стола.
— Илиос, остановись. Дыши.
— Я дышу, — прошипел он, и его дыхание было обжигающе горячим. — Я дышу этим затхлым воздухом притворного веселья. Это невыносимо.