Новогодний бал и повелитель огня

Глава 5. Танец с живым огнем

Кульминация наступила на танцполе. Оркестр заиграл медленный, нежный вальс. Пары закружились и тут к ним подошла она.

Леди Иветта, вдова с безупречной репутацией и стальными глазами, давняя знакомая семьи Илиоса.
— Илиос, дорогой, — её голос был сладким, как сироп. — Ты так похож на своего отца. Особенно когда пытаешься скрыть, как тебе здесь неловко. Неужели не пригласишь даму на танец? Или твоя знаменитая… сдержанность не позволяет?
В её тоне была игла. Илиос замер. Айрис увидела, как по его виску застучала жилка.
— Леди Иветта, я…
— О, не стесняйся! — она легонько толкнула Айрис в его сторону. — Ваша милая организаторша явно жаждет развлечений. Или ты боишься, что твоё пламя растопит её?

Это была последняя капля. Глаза Илиоса вспыхнули ярким, почти невыносимым золотым светом. Он резко, почти грубо, взял Айрис за руку и потянул на паркет.
— Танцуем, — выдохнул он, и в этом слове была ярость и вызов.
Он положил руку ей на талию. Его прикосновение было не просто горячим, оно жгло даже через слои ткани. Айрис вздрогнула, но не отстранилась. Она положила руку ему на плечо и встретила его взгляд.
— Ведите, — сказала она тихо, но твёрдо.

Он повёл. Его движения были резкими, порывистыми, лишёнными всякой плавности вальса. Он не танцевал, он сражался с музыкой, с залом, с самим собой. Айрис едва поспевала, её ноги путались.
— Расслабьтесь, — шептала она ему на ухо под такты музыки. — Это не поединок. Это танец. Доверьтесь ритму. Доверьтесь…
— Молчите, — рыкнул он, но его хватка ослабла на волосок.

И тут она это почувствовала. Тепло. Не обжигающий жар ярости, а глубокое, пульсирующее тепло, исходящее из самой его сердцевины. Оно текло через его руку в её талию, через её ладонь на его плечо. Оно было живым, мощным и… испуганным.

Она подняла глаза и увидела, что он смотрит не поверх её головы, а прямо на неё. В его взгляде уже не было чистой ярости. Была паника. Паника человека, который чувствует, как плотина вот-вот рухнет.
— Илиос, — сказала она, замедляя свои шаги, заставляя его подстроиться. — Всё в порядке. Просто дыши со мной. Раз, два, три. Раз, два, три…

Он замигал, пытаясь сосредоточиться на её лице, на счёте, на чём угодно, кроме сокрушительного давления вокруг. Его дыхание выравнивалось, совпадая с её ритмом. Жар от его рук стал ровным, почти комфортным. Они двигались теперь синхронно, его шаги стали увереннее, её легче.

И тут она улыбнулась. Маленькой, ободряющей улыбкой, которую она дарила клиентам, когда всё было на грани провала, но ещё можно было спасти. Улыбкой веры.

Что-то в нём дрогнуло. Маска дала трещину. На одно мгновение, одно невероятное мгновение, уголок его рта дрогнул в ответ. Это не была улыбка. Это была тень улыбки, признак перемирия, одержанного над внутренней бурей.

Музыка стихла. Они замерли. Он всё ещё держал её, а она всё ещё смотрела на него, и тишина между ними была густой и значимой.

Раздались аплодисменты. Илиос резко отстранился, словно обжёгшись.
— Пойдёмте, — бросил он, уже снова закрываясь. — Мы увидели достаточно идей на три жизни.

Они шли к выходу молча. Но на полпути Илиос вдруг остановился у одного из подсвечников, где догорали толстые восковые свечи. Он посмотрел на огарок, на извилистый путь застывшего воска по бронзе. Затем поднял руку и, не прикасаясь, провёл пальцами в нескольких сантиметрах от пламени. Огонёк, вместо того чтобы отклониться или вспыхнуть, потянулся к его пальцам, стал выше, ровнее, ярче.

Он сжал руку в кулак, и пламя снова стало обычным.
— Проводка, — пробормотал он, встречая взгляд Айрис, полный немого вопроса. Но теперь в этом слове не было прежней насмешки. Была усталая правда. Он больше не пытался полностью скрыть это. Он просто… констатировал факт.

По дороге обратно в машину, в темноте, под холодными звёздами, Айрис нарушила тишину:
— Завтра Сочельник. У меня есть традиция. Я зажигаю одну свечу и вспоминаю самое тёплое, что было в уходящем году. Даже если год был сложным, всегда находится что-то.
Илиос смотрел в своё окно.
— У меня таких воспоминаний нет, — сказал он глухо.
— Тогда, может, стоит его создать? — мягко спросила Айрис. — Хотя бы одну ради баланса.
Он не ответил, но когда машина тронулась, увозя их от моря фальшивого света обратно к тёмному холму, Айрис увидела, как он прикрыл глаза, а на его ладони, лежащей на колене, замерцал слабый, тёплый отсвет, будто он уже пытался представить себе этот огонёк. Огонёк, который не жжёт, а согревает. Одинокая, но упрямая искра в долгой ночи.