Новогодний бал и повелитель огня

Глава 8. Бал темных огней

Тишину разорвал звук разбитого стекла.

Айрис вздрогнула, оторвавшись от развешивания последних гирлянд в бальном зале. Она бросилась на звук – в зимний сад, где миссис Перкинс, несмотря на мороз, пыталась расставить горшки с пуансеттиями.

На мраморном полу лежали осколки огромной терракотовой вазы, а над ними, застыв в неестественной позе, стоял Илиос. Его пальцы были растопырены, будто он только что отшвырнул что-то невидимое, а лицо было бледнее снега за стеклянными стенами оранжереи.

– Я не... – начал он, голос прерывистый, – она стояла на пути.

Миссис Перкинс, прижав руки к груди, смотрела не на вазу, а на пуансеттию, что лежала рядом. Её алые листья, символ праздника, почернели и свернулись, будто побывали в печи.

– Это был сквозняк, – сказала экономка слишком быстро, избегая взгляда Илиоса. – Сильный сквозняк. Я... я приберу.

Айрис медленно подошла к Илиосу. Он не отводил взгляда от обугленного растения.

– Ты не на пути, – тихо сказала она. – Ты здесь и всё в порядке.

– Нет, – прошептал он, сжимая виски. – Не в порядке. Завтра бал. Они все придут. И я... – он посмотрел на свои руки, – я снова всё испорчу. Как тогда, как всегда.

С тех пор вечера в гостиной что-то сломалось в нём, но что-то и прорезалось наружу – неконтролируемый страх, острый и животный. Проклятие, о котором он упоминал, больше не было абстрактным понятием. Оно витало в воздухе, густело с каждым часом, приближающимся к самой длинной ночи.

– Покажи мне, – внезапно сказала Айрис.

Он нахмурился:
– Что?
– Проклятие. Не словами. Покажи, что оно делает.

Он колебался, борьба читалась в каждом мускуле его лица. Потом медленно поднял руку и щёлкнул пальцами.

На ладони вспыхнуло пламя. Но не то яркое, уверенное, что он создал у свечи. Оно было тёмно-багровым, неровным, с чёрными язычками, лижущими края. От него исходил не жар, а ледяной холод, заставляющий мурашки бежать по коже. И оно... гасло. С каждым биением сердца оно тускнело, съёживалось, пока не превратилось в клубок дыма, пахнущий серой и одиночеством.

– Оно угасает, – прошептал Илиос, глядя на пустую ладонь. – Моя сила. Тепло. Если я не зажгу главную ёлку в полночь перед всеми... если не поделюсь этим угасающим огнём... оно погаснет навсегда. И со мной произойдёт то же, что с вазой. Я стану... пустой скорлупой. Холодной. – Он поднял на неё глаза. – Вот почему нужен бал. Не для традиции. Чтобы засвидетельствовать моё уничтожение. Или... последнюю попытку его избежать.

***

В тот вечер он пришёл к ней в гостиную. Не для разговора. Он принёс с собой старый, кожанный футляр.

– Завтра, – начал он, не садясь, – ты увидишь, кто придёт. Это не просто гости. Это... наблюдатели. Другие магические семьи, те, кто помнит старые договоры. Леди Иветта – не просто вдова. Она глава семьи, хранящей знание о воде. Они придут, чтобы увидеть, угаснет ли род Илионов. Или... устоит.

Он открыл футляр. В нём, на тёмном бархате, лежало ожерелье. Но не из золота или бриллиантов. Это были кусочки застывшей лавы, оправленные в тёмное серебро, а в центре камень, похожий на уголь, в глубине которого пульсировал слабый красный свет.

– Это не украшение, – сказал Илиос. – Это семейная реликвия. Огненный сардоникс. Он... реагирует на носителя крови Илионов. Если моё пламя погаснет, он потухнет навсегда. – Он взял ожерелье, и камень на мгновение вспыхнул ярче, отбросив багровые блики на стены. – Я хочу, чтобы ты надела его завтра.

Айрис отшатнулась:
– Я? Но это же твоё... это святыня.
– Да, – сказал он просто. – И я хочу, чтобы она была с тем, кто... кто не боится моего огня. Кто видел его иным. Ты будешь моим... анклавом. Островом спокойствия в этом море ожидания. Пожалуйста.

В его тоне была не просьба, а необходимость. Мольба человека, цепляющегося за последний якорь перед штормом.

Она кивнула, не в силах отказать. Он подошёл, и его пальцы, тёплые и уверенные, застегнули застёжку на её шее. Камень коснулся кожи. Он не был холодным. Он был... нейтральным. Как спящий вулкан.

– Теперь, – сказал Илиос, отступая на шаг, – есть ещё кое-что. Бал будет проходить по старым правилам. После полуночи... будет Вызов.