Новогодний бал с огоньком 2. Драконица в мужской Академии

Глава 3

Дни летели незаметно, приближая нас к празднованию последней в этом году ночи. И за всё время, проведённое в хижине, на окраине глухой запретной чащи, из людей я видела только своего наставника. Однако несмотря на это тревога продолжала подтачивать меня изнутри, являясь страшными видениями в кошмарах.

Ночь. Пожар и крики. Каждый раз мне снился один и тот же сон. В нём я видела незнакомый величественный город, который за несколько часов превращался в руины; видела лица людей, что казались мне знакомыми, но все они погибали. Каждый раз. А просыпалась я от одного и того же — жёсткие ледяные пальцы обхватывают моё горло, затем рывок — и меня утягивает в темноту знакомой клетки, откуда явственно слышится голос моего главного страха — герцога Ла Алларона:

— Зря ты сбежала, «дочка».

***

Рывком распахнула глаза, вырываясь из липких оков сна, и, путаясь в подоле длинной ночной рубахи, сразу же села, свесив ноги с тюфяка, постеленного поверх соломы и набитого шерстью. Сердце трепыхалось в рёбрах, но леденящий ужас понемногу отпускал саднящее горло.

— Последний день старого года, — пробормотал старик, сидевший неподалёку, практически впритык к печке-камину, и задумчиво смотря на огонь. — Впереди Вечная Ночь — время, когда страхи становятся сильнее.

— Вечная Ночь? — я тут же вспомнила жизнеписание святого Ардиона, о котором недавно читала. — Но она же была сотни лет назад.

— История циклична, Шайнари, — Алластий поднялся с места, а в его руках блеснул нож. — Тебе ещё многое предстоит пройти.

Я уже привыкла к загадочному тону наставника, но всё равно как завороженная наблюдала за игрой огня на ониксовой стали. Больше лесничий ничего не сказал, отвернулся, уложил клинок в ткань и спрятал в сундук.

Все же я не настаивала, потому как чувствовала, что придёт время и наставник сам мне расскажет.

— Одевайся. Идём в чащу, — он снял с крючка свою огромную шубу и направился к двери, возле порога которой бросил уже чуть более расслабленно: — Будем готовиться к праздничному новогоднему ужину.

Весь день мы пропадали в лесу, добывая живность. Я сумела подстрелить нескольких неосторожных рябчиков и двух глухарев, уже нацелилась на молодую олениху к своему несчастью оказавшуюся на нашем обратном пути, однако быстро передумала: Алластий учил, что от природы надо брать необходимое, а не бездумно стрелять во всё, что движется. Наловленной за сегодня дичи нам хватит на несколько сытых недель при должном хранении.

Наставник одобрительно кивнул:

— Охоте ты учишься быстро, — однако следом задумчиво произнёс: — Даже слишком. Осталось ещё подтянуть знания по истории и Первонауке.

Для меня Алхимия, она же Первонаука, давалась ещё сложнее травничества, хоть эти оба учения и были неразрывно связаны, однако знания первой дают тебе право зваться настоящим магом, а второй — всего лишь помощницей аптекаря или деревенской знахаркой. Конечно же в Ардвурде, как и в во всех остальных высших магических заведениях преподавалась именно Алхимия, и я должна подготовиться к ней, чтобы не вылететь после первой же сессии. Но едва я открывала огромный тяжеленный толмуд всего лишь по «Основам Первонауки. Первый курс» и начинала вчитываться в строки химических формул, как тут же накатывала тоска и веки слипались сами собой.

Ну, вот кто придумал в военной Академии преподавать Алхимию?!

Кажется, я сказала это вслух и Алластий подбадривающе усмехнулся:

— Ты уже научилась отличать игольчатый мирт от лекарственной ромашки. Значит, различить свойства реагентов ребиса от рубедо будет не так уж и сложно.

Задумавшись над этим вопросом я чуть не споткнулась о корень, торчащий из снега. Нет, не могу припомнить. Полагала, что наставник только разозлиться на мою забывчивость, однако мужчина и не думал хмуреть. Просто выражение его лица всегда оставалось таким спокойным, словно никакие невзгоды не могли заставить лесничего испытывать бурю чувств.

— Не всё так быстро. В Ардвурде тебя научат, как правильно рассчитывать ингредиенты к зельям, — выдохнул Алластий и, заметив, как я насупилась при упоминании о мужской Академии, вдруг предложил: — Идём. Я кое-что тебе покажу.

Лесничий свернул со знакомой тропки в лес, и мне ничего не оставалось, кроме как поспешить следом. Находясь по колено в снегу, мужчина все равно двигался достаточно быстро и уверенно, поэтому выбрались мы из непроглядной чащи довольно скоро.

К северо-востоку от густого ельника, где размещались наши негласные охотничьи угодья, уже начинали вырастать снежные скалы и густой бор сменялся редколесьем, поднимаясь выше по каменистым уступам.

Так далеко мне ещё не приходилось забредать.

Время уже перевалило за полдень, когда я в первый раз оказалась на каменистом запорошенном снегом лугу, который резко оканчивался крутым обрывом. И отсюда, с высоты, вековая чаща, из которой мы вышли полчаса назад, казалась совсем игрушечной, а горы, уходящие дальше на Север к Ледяной Бездне — не такими уж и высоченными.

Но больше всего меня поразила крепость, раскинувшаяся впереди. Огромная, древняя, сложенные из чёрного камня бастионы и башни напоминали скалы или даже диковинный лес, выросший посреди озера.

Я смотрела на открывшийся мне мир с птичьего полёта и это мне ужасно, до дрожи нравилось.