Новогодний бал с огоньком 2. Драконица в мужской Академии

3.2

С моим выздоровлением Алластий, видимо, решил откармливать меня как на убой. Запечённая в золе картошка, промасленный хлеб, пшенная или тыквенная каша на козьем молоке — всего было в достатке и в больших порциях! Пару раз в неделю — пряное жаркое или мясная похлёбка. Пусть еда и была простой, зато по-домашнему вкусной, сытной и… без подсыпанного в неё наркотика.

К тому же мне и самой вдруг понравилось помогать наставнику на кухне и в других домашних делах. Я прибирала конюшни, расстилала для Морковки заготовленное сено; прибирала сарай с козами и курами. Но больше всего мне понравилось наряжать внутреннее убранство хаты: теперь везде были развешены сплетённые между собой гирлянды омелы и еловых лапок, от которых исходил глубокий лесной аромат.

А ведь я даже представить себе не могла, что такие простые приготовления к Новому Году могут породить в душе тёплый огонёк абсолютной радости и безграничного счастья! Кажется, я за всю жизнь столько не улыбалась, как за сегодня.

До этого годы, проведённые в клетке были однообразны и последняя праздничная ночь ничем не отличалась от сотни остальных ночей. Разве что была горше и печальнее.

***

Эти несколько недель жили мы с Алластием душа в душу. Что удивительно ведь за всю свою жизнь я сроднилась с одной лишь тётушкой Ниенной. Хотя до сих пор удивлена тем, как этой женщине удавалось справляться с моим взрывным характером. Наставник же стойко выдерживал то, как я заваливала его вопросами: о магии, о поступлении, о горах Мироу и о Запретной чащи. Казалось, что мужчина может ответить на всё, однако о себе Алластий особо не распространялся.

Я уже расставляла новогодние ароматно пахнущие блюда на дубовый стол, когда дверь, ведущая в сени отворилась и в проёме возник наставник.

— Идём, Шайнари, — он нетерпеливо махнул к себе рукой. — Всё уже готово.

— Что готово? — не поняла я.

— Твой новогодний подарок, — добродушно отозвался лесничий и, не дожидаясь меня, вернулся на улицу.

Секунду-другую я просто удивлённо моргала, стоя на месте, а потом оделась так спешно, как только могла и выскочила следом на холод темноты.

Не смотря на все утреннее изречения Алластия о Вечной Ночи, эта обещала быть светлой и безоблачной, что редко в наших краях, где постоянно идёт снег и тяжёлые тучные облака низко нависают над землёй.

Сейчас же в чёрном, как бархат, небе раскинулось бескрайнее полотно из звёзд, а с возвышенности, на которой находился дом наставника, хорошо просматривался, практически, весь купол небосклона. Мне показалось, или даже лес отступил назад, меньше заслоняя макушками звёзды?

— Встань-ка вот сюда, Шайнари, — указал Алластий, когда я наконец-то перестала задирать голову кверху.

Видимо всё это время лесничий рисовал на снегу какие-то хитро переплетённые окружности с вписанными в них сложными руническими символами.

— Что это?.. — повторилась я, вчитываясь в магические знаки, и с осторожностью переступая границы заклинаний.

Алластий ответил не сразу. Сейчас мужчина выглядел мрачным задумчивым, словно он вот-вот решится раскрыть мне какую-то страшную тайну. Я не подгоняла. Сама замерла на указанном месте и терпеливо ждала.

Вокруг под светом звёзд беззвучно сверкал снег и даже студёный северный ветер затих, прячась в ветвях молчаливых сосен.

— Я знаю, как тяжело приходилось тебе все эти годы, Шайнари… — наконец-то произнёс мужчина, поднимая на меня печальный взгляд серых глаз. В ответ я нахмурилась: не люблю, когда он так делает, словно бы испытывает ко мне непрошенную жалость. Однако слов лесничего прерывать не стала. — Мы не смогли уберечь тебя и теперь виноваты в том, что произошло.

— «Мы»?.. — произнесла с подозрением.

— Поверь мне, Шани, — мягко, но серьёзно произнёс Алластий. — Есть вещи, которые я не могу тебе рассказать и при этом не нанести вред моим близким.

Его слова звучали подозрительно.

— Пока не смогу.

Сама не понимаю от чего, но я поверила. Или может быть мне просто хотелось верить наставнику, ставшему для меня куда ближе, чем смог за все эти годы Ла Алларон.

— И в эту новогоднюю ночь, — продолжил Алластий, вытаскивая из-за пазухи уже знакомый мне клинок из ониксовой стали, — я хотел бы всё исправить.

Я напряглась, не зная к чему готовиться. Всё это слишком смахивало на какой-нибудь колдовской ритуал. Однако я точно знала, что…

— Но у тебя же нет магической силы.

— Нет, — согласился Алластий. — Но она была. Я лишился её по причинам, которые рассказать тебе пока не могу. И теперь раз в несколько лет, в новогоднюю ночь магия возвращается ко мне на краткое время, чтобы сотворить одно заклинание.

Я взволнованно втянула носом холодный воздух и выдлхнула:

— Ты обладал магией?! И сейчас хочешь потратить своё единственное заклинание на меня?

Лесничий улыбнулся и без промедления утвердительно кивнул.

— Пусть в эту ночь исполниться твоё самое горячее желание, Шайнари.

Алластий поднёс ритуальный клинок к лицу и прежде, чем я успела остановить его окриком, резко отрезал от своей тёмной с проседью бороды, клок волос.