Новогодний бал с огоньком 2. Драконица в мужской Академии

Глава 5

Пять лет назад. Поместье Харпертер.

Зима стояла влажная, холодная и практически без снега: серую землю покрывала толстая корка застывшего льда и грязи. Лишь лютый ветер сминал деревья в парке, заставляя их клониться к самым корням, шквалами он бросался в окна поместья и гремел черепицей крыш. Однако жителям Харпертера бояться было нечего: в каждом очаге жарко пылали дубовые поленья и вязь заклинаний охраняла каменные неприступные стены.

Только в подвале не было ни печей, ни защитных чар. А к ночи и вовсе становилось невыносимо: холод пробирал до самых костей, тисками сжимал деревенеющие конечности.

Я, прижав к груди ноги, сидела на кровати, укутавшись во всё, что только сумела пронести мне тётушка Ниенна и читала очередной научный фолиант. За эти года книги стали единственным постоянным спутником в одиночестве тянущихся дней. А сейчас это помогало мне отвлечься от не прекращающейся дрожи и голода, что изнутри водил когтями по рёбрам.

Бросив рассматривать многоэтажные формулы, я отвернулась к небольшому окошку, забранному тонким слюдяным стеклом и толстыми прутьями решётки. На улице мелькнул слабый свет тут же привлёкший моё внимание. Поднявшись на носочки, я потянулась к высокому подоконнику и осторожно выглянула наружу.

Глубокий вечер только перерастал в ночь, и северный ветер крепчал, посвистывая в стонущих деревьях, путаясь в ветвях. От стекла исходило морозное дыхание из-за которого мои пальцы быстро заледенели, но я продолжила смотреть и вслушиваться.

Сверху скрипнули половицы, кто-то зажёг свет в гостиной, что располагалась прямиком над моей клеткой. Раздались приглушённые голоса.

— … а ты уверен? Может не стоит?

Натужено скрипнула деревянная рама — и свет, падающий на сырую землю, стал ярче, а звуки — чётче.

— Ты разве не веришь мне, сестрица?

Этот беззаботный насмешливый и ещё не успевший сломаться голос принадлежал старшему ребёнку герцога — Лоренсу Ла Алларону, который только недавно вернулся из столицы домой.

— Конечно же верю! — пискнула в ответ его сестра Авелина. — Но если эти змеюки-камеристки увидят, что мы открыли окно, то нажалуются отцу.

— И что он нам сделает? — громко фыркнул Лоренс. — Тем более мы совсем не надолго.

Авелина что-то неуверенно пролепетала, но я не услышала, что именно. Напрягшись и ещё сильнее впиваясь пальцами в камень, я подтянулась выше, отрывая ноги от кровати и упираясь в подоконник уже локтями.

— Я покажу тебе одно заклинание, которое тайком выучил во дворце, — заговорщицки отозвался Лоренс и, кажется, даже заинтересованный ветер в парке поутих, прислушиваясь к его словам.

Юноша что-то монотонно забормотал, а Авелина не посмела перебивать любимого брата.

Прошла всего минута за которую я, кажется, успела превратиться в ледышку, но из-за чистого упрямства и вспыхнувшего в душе интереса с подоконника так и не слезла, а продолжила вглядываться в сгущавшуюся темноту ночи. И тут Лоренс радостно воскликнул:

— Ну, вот!

Вдруг стало светло: серебристый диск луны выглянул из-за туч, озарил неприглядный пейзаж.

— Ой! Это что снег? — восторженно воскликнула Авелина, судя по звукам, поддавшаяся ближе к окну.

И правда. На серую жёсткую земную корку опустилась первая блестящая снежинка. Затем ещё одна и ещё. Прислонившись щекой к ледяному стеклу, я сумела разглядеть небо и целый дождь из голубоватого снежного серебра.

— Ты же хотела, чтобы эта зима была как из сказки, — заговорил Лоренс. — Вот я и…

— Спасибо, братик! — его перебил радостный визг Авелины и та, видимо, повисла у брата на шее. — Так красиво…

Мне сложно было не согласиться с ней. Маленькие частички кружили в воздухе, словно в танце, а ветер мягко играл с ними, будто совсем позабыл о том, как несколько минут назад беспощадно рвал полотнища флагов на башнях поместья.

— Я уверена, что ты станешь самым молодым в истории магом, кому удастся подчинить Бурю Толиандера!

Лоренс только рассмеялся, однако Авелина, совершенно серьёзная, продолжила:

— И тогда отец будет гордиться тобой. Он будет больше проводить с нами времени!

После этих слов стало очень тихо. Если Лоренс и ответил что-либо сестре, то сказал это шёпотом. И в этой тишине я расслышала, как в отдалении щёлкнул замок на решётке.

ОН спустился в подвал, а я тут же слезла на холодный пол, спрятала тёплые покрывала под подушку, запихнула книги в самый тёмный уголок клетки и уже через миг, расправив атласные складки на длинной юбке платья, стояла посередине камеры, склонив голову и сцепив руки перед собой.

Я не знала, почему герцог Логейн Ла Алларон предпочитает приходить ко мне, вместо того, чтобы уделять внимание собственным детям. Но каждый раз его приход порождал в моей груди бурю негодования.

Словно изголодавшийся хищник, лорд подкрадывался к двери моей клетки и медленно проникал внутрь.

— Ты не спишь, — тихо и даже разочарованно прошелестел его холодный голос, скорее утверждая, чем спрашивая.

Пальцы, от природы жалящие холодом, прикоснулись к коже моей щеки, провели вниз, оглаживая скулы и подбородок.