Новогодний бал с огоньком 2. Драконица в мужской Академии

Глава 8

8.1

По стенам пещеры расползались рокочущие языки сине-голубого пламени, похожие на волнующее травянистое море, они устилали пол длинного каменного прохода и расцветали огненными лилиями от одного лишь взгляда на них.

Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы пламя становилось подобного окраса да ещё и не отбрасывало дым, не источало жар. Первой здравой мыслью было убежать, пока огонь из пещеры не перебросился и на меня. Однако чем дольше я смотрела на трепещущие в танце искры, тем сильнее меня влекло к ним.

Если сейчас убегу, то больше не поступлю в Ардвурд, не смогу исполнить собственное желание, данное в Ардионову ночь. Я подвергну опасности всех, кто дорог мне. А ещё… я должна остановить Логейна Ла Алларона!

Как там говорили? «Стойкость, смелость и прозорливость»?

Надёжно окружив себя щитом, я прикоснулась к огню. Сквозь защитные чары абсолютно нечего не чувствовалось, и тогда я смело шагнула в пещеру. Вендетта подбадривающе пискнула, заворошившись у меня в волосах. Крольчишка — моя защитница, уж с ней мне точно страшиться нечего.

Едва переступила невидимую границу, как огненная стихия обхватила мои сапоги и взметнулась выше по ногам, а в следующий миг вспыхнула ярче прежнего, превращая каменный коридор в жерло печи. От неожиданности я вздрогнула, однако не ощутила ужаса.

Наоборот. Меня заполнило тёплое томительное предчувствие… будто вот-вот я вернусь домой из лесу, после долгой изнурительной охоты.

Шёпот, зазвавший меня сюда, усилился, стал чётче. А когда я наконец-то смогла разобрать слова, то увидела перед собой высокую стройную женщину, сотканную из синего пламени. Она заговорила, и её отдалённо знакомый голос отозвался в моей душе невообразимой любовью.

Такой сильной, что я замерла, поражённая собственными чувствами.

— Моё огненное сердце. Моё огненное сердце, — шёпотом повторяла женщина. — Шайнари.

Моё имя в её устах звучало с такой лаской и нежностью, будто это она мне его дала. От вспышки волнения к моим вискам прилил жар, огонь обжёг вены изнутри.

Её любовь внутри меня усилилась тоской, а пламенные глаза женщины засветились той покровительной заботой, какую прежде мне ещё не доводилось испытывать.

Сама удивившись собственным словам, я произнесла одними губами:

— Мама…

Лицо женщины засияло ещё ярче, и она протянула ко мне тонкие изящные руки. А я бросилась к ней с той же силой, с какой сердце вырывалось из груди. Спустя мгновение меня окутало её ледяное пламя, сквозь которое я увидела лицо, сильно напоминавшее моё собственное: те же зелёные глаза с голубыми крапинками у самого зрачка, тот же тонкий нос и изгиб мягких губ. Она была подобна моему отражению, только кожа её — светлая, будто снег, а волосы — лунное серебро.

— Шайнари, — снова прошептала она со слабой улыбкой, и на её лице отразилось изнеможение. — Я назову тебя Шайнари. Моё огненное сердце. Я всегда буду любить тебя. Всегда.

От нетерпения на моих ладонях вновь вспыхнул огонь, который мне приходилось прятать все те долгие месяцы, в Запретной Чаще. Невысказанные за многие годы одиночества слова обжигающей волной прокатились по сдавленному горлу, и я сильнее сжала свои объятия.

Мне так не хотелось её отпускать. Я так давно её искала. У меня столько вопросов к ней.

Но едва я вновь подняла глаза на маму, как увидела, что от прикосновения моего пламени к её коже она, будто призрак, таяла в дымке. И прежде чем я успела отдёрнуть свои пылающие ладони и ощутить в душе кромешное отчаяние, моё тело, потеряв точку опоры, рухнуло куда-то в тёмную ледяную пропасть.

***

Мгновенный удар об твёрдую поверхность вызвал во всём теле пронзительную боль. Подо мной оказался потресканный мозаичный пол, покрытый толстой коркой льда. Тяжело приподнявшись, я различила на полу линию узора, который постепенно складывался в леса, поля, реки и горы, образуя карту Империи.

— Где?.. — мой голос оборвался: рёбра закололо, вызывая под кожей новую вспышку боли. Кажется, одно из них я всё-таки сломала при падении.

Не высказанный до конца вопрос растаял в огромном мрачном зале, границы которого размывала плотная тьма. Впереди, на возвышении нескольких ступеней, стояло три трона, а на стене за ними высился герб ещё Объединённой Империи, который мне доводилось видеть только в книгах по истории.

— И-и-и-и… — взволнованно заворушилась в моих волосах Венди, и я ощутила исходящий от неё прилив лечебной магии, в которой сама была не особо сильна. — И-и-и. И-и.

— Да, ты права, пушистка, — боль в грудной клетке потихоньку стихала, возвращая мне возможность говорить без мучений. И я благодарственно пригладила живую чёрную прядку на своём затылке. — Это лишь испытания. Всё, что я здесь вижу не по-настоящему.

Хотя мертвецкий холод, пробравшийся под мой утеплённый плащ, казался вполне себе реальным. И если я не потороплюсь выбраться отсюда, то рискую замёрзнуть насмерть в этом неприятном месте.

Пробудив себе магический огонь и отринув все мысли о недавно произошедшем, я уже было двинулась к тронам, как тут же была сбита с ног холодным порывом, взявшимся будто из ниоткуда. Целительные чары Вендетты рассеялись и я, морщась от вернувшейся боли, подняла глаза к царственному возвышению.