Новогодний Дед Лайн

Корпоратив 2

Надолго возле бара девочки решили не задерживаться, потому что до танцевальной кондиции они дошли уже давно. Поэтому после первого же коктейля Люба повела всех танцевать. Никто из троицы и не думал долго сопротивляться. Все охотно устремились на танцпол, где уже кто-то из активных сотрудников пытался выдавать жаркие танцы.

Надя сначала двигалась немного скованно. Но под влиянием подруг и коктейльных градусов робость и скованность уходили на второй план. К тому же подвыпившие коллеги, особенно мужского пола, снова предсказуемо стали добрые и приветливые. А когда диджей врубил «Running Up That Hill» Кейт Буш Краснову окончательно отпустило. Она отбросила назад укладку с начесом и с наслаждением отдалась ритмичной музыке. Как будто этот танец — её манифест свободы. Она кружится, и подол её юбки взлетает, открывая вид на стройные ноги. В какой-то момент Надя вдруг понимает, что кто-то просто прожигает ее затылок. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы знать имя горячего наблюдателя. Платон Александрович здесь, стоит где-то в тени, и без зазрения совести пытается выжечь между собой и Надей волшебный портал. И ему отдается. Надя охотно проваливается в него, специально разворачивается, делает эффектное движение бедрами и вскидывает руки вверх, будто сбрасывая с себя все обвинения. Она смеется — громко и открыто, впервые за вечер по-настоящему.

Платон Александрович не отводит взгляда. В его глазах нет осуждения, которое Надя ожидала увидеть, — там что-то более темное и сложное. Он медленно отрывается от стены и делает шаг из тени к свету софитов, не разрывая зрительного контакта. Надя чувствует, как воздух вокруг становится тяжелым. Она продолжает танцевать, но теперь каждое её движение направлено лично ему, превращая танцпол в зал суда, где она — и подсудимая, и судья одновременно.

Музыка гремит, скрывая их от остального мира. Она смотрит на него снизу вверх, с вызовом вскинув подбородок, и в её глазах читается: «Ну и что вы мне сделаете? Я уже не ваша подчиненная».

В этот момент между ними вклинивается захмелевшая Люба. Она хватает Надю за руки, вовлекая в новый круг танца, и момент интимного противостояния рушится. Надя смеется, уносимая подругами вглубь толпы, но затылком всё еще чувствует его взгляд. Когда песня заканчивается, Надя еще раз непроизвольно смотрит в сторону шефа и моментально грустнеет. На нем буквально висит Риточка и что-то томно ему объясняет чуть ли не в губы.

Надя уходит в туалет, чтобы немного прийти в себя. После активных движений алкоголь немного выветрился вместе с боевым духом, и Краснову снова начало накрывать ощущение, что она лишняя на этом празднике жизни. Искать подруг было бессмысленно, они снова будут и обязательно уговорят ее остаться. Поэтому Надя решила в последний раз ретироваться с корпоратива и жизни своих коллег по-английски.

— Сбегаешь не попрощавшись? — раздался голос шефа, когда Надя уже хваталась за ручку двери, ведущую в гардероб.

Кажется, шеф окончательно решил, что они на «ты».

Надя замерла, так и не нажав на ручку. Голос Платона Александровича прозвучал без привычного металла, но с той самой вкрадчивой интонацией, от которой у нее по спине пробежали мурашки. И она прекрасно помнила, чем это закончилось в прошлый раз. Стоило бы проигнорировать или со всем согласиться и действительно сбежать. Но разве она что-то теряла, оставшись еще на пару минут? Надя медленно обернулась, стараясь сохранить на лице остатки той дерзости, что была на танцполе.

— Английский уход экономит массу времени на пустые формальности, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Разве не Вы учили ценить эффективность, Платон Александрович?

Он стоял в паре шагов, засунув руки в карманы брюк. Пиджак был расстегнут, галстук слегка ослаблен — непривычная для него деталь, которая делала его образ пугающе притягательным.

— Эффективность и дезертирство — разные вещи, Краснова, — он сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. — Танцевать «манифесты» вы умеете, а выдержать прямой взгляд до конца — нет?

— Я выдержала ваш взгляд. И не один раз за вечер, — Надя вздернула подбородок, вспоминая, как он стоял с Риточкой всего пару минут назад. — Но не понимаю, зачем эти переглядки. Ваше внимание явно было занято... более важными производственными вопросами.

Платон Александрович немного нахмурился.

— Возможно, это не совсем то, что я действительно хочу.

— А что же Вы хотите? — с вызовом спросила Надя.

— Я бы очень хотел, что бы Вы остались до конца вечера, ну или хотя бы до ее кульминации! — снова перешел на «Вы» Платон Александрович.

— И зачем мне это надо? — запротестовала Надя на эту все не заканчивающуюся игру загадками.

— Ну Вы же хотите узнать, чем все закончится! — развел руками шеф.

В его руках зазвонил телефон, где на дисплее высветилась счастливая Риточка в обнимку с шефом. Надя усмехнулась и покачала головой. Пока шеф отвлекся на разговор со своей ненаглядной, твердой походкой продолжила свой поход в сторону гардеробной. Она одевалась очень медленно, упрекая себя за то, что ждет, что Платон Александрович ее еще раз остановит. Скажет, что все с Риточкой неправда. Все это какой-то спектакль. И ее ожидание были оправданы. Правда всего наполовину. Из танцпола к ней вывалились разгоряченные Вера и Люба с криками:

— Стоять! Бояться! Никто никуда не едет!

Справедливости ради Надя не сильно сопротивлялась. Шеф обещал какой-то «конец», как бы это ни звучало. Краснова была заинтригована.

Через минут двадцать после ее несостоявшегося побега, ди-джей объявил общий сбор у сцены. Затем на сцену поднялся Платон Александрович, уже собранный и серьезный. Но взгляд его выражал тревогу, пока он не нашел в толпе Надю и мгновенно стал даже немного веселым. Надя закатила глаза.

«За этот месяц, что я руковожу офисом, я понял: в нашей сфере доверие — это самая дорогая валюта. И когда оно подрывается, когда информация, которая должна была оставаться внутри этих стен, вдруг оказывается в руках конкурентов — это бьет в самое сердце. Это предательство, которое невозможно игнорировать. Я долго искал того, кто играл в эти игры. Кто, пользуясь близостью к важным документам, сливал наши тендерные предложения. Кто методично разрушал то, что вы все строили».