Новогодний договор

3

ИРА

Я подъехала на такси к родному дому — и сердце тут же пустилось в пляс. Вот она, моя крепость с высоким забором, как у принцессы. Не хватает только принца… Хотя, судя по тому, кто только что вылез из второго такси, принцем тут и не пахнет.

На крыльце стоял брат. Я расплылась в улыбке: ну всё, сейчас обнимемся, пойдём пить чай с вареньем… Кого я обманываю? Какой чай?

Только я вышла из такси, как следом подрулило ещё одно. Из него вылез… Филипп.

«Отлично. Его только не хватало», — пронеслось у меня в голове.

Филипп — лучший друг брата, человек‑загадка, мастер превращать любую беседу в лекцию по квантовой физике (в которой я, кстати, полный ноль) и по совместительству — восходящая звезда блогинга. Сейчас он, наверное, прикидывает, как упаковать мой приезд в формат вирусного ролика: «Девушка возвращается домой: анализ траектории движения и вероятности столкновения с сугробом».

В детстве я тайно вздыхала по нему, украдкой разглядывала его фото в альбоме брата и даже сочинила стих («Филипп, ты как электрон…» — дальше дело не пошло). Но он никогда не обращал на меня внимания.

Потом и вовсе начал встречаться с Машей — той самой, к которой я сегодня вечером иду на вечеринку. А я, чтобы не выглядеть полной неудачницей, закрутила роман с Олегом, своим одноклассником.

Филипп, судя по всему, был рад видеть меня так же, как я — его. То есть никак.

— Привет, Иришка! — его голос звучал чересчур бодро. Наверное, уже прикидывал, как ввернуть в разговор теорию Гейзенберга.

— Привет, Филипок. Ты в гости? — я постаралась вложить в «Филипок» максимум сарказма.

— Да. На каникулы.

— В смысле? На две недели, что ли?

— Да. На все. Я его позвал, и отец, между прочим, не против, — вмешался брат, явно наслаждаясь моей реакцией. Его улыбка говорила: «Ну что, сестричка, лови кайф!»

Я сделала вид, что восхищена:

— Какая прелесть! Может, хоть снег будет кому почистить — а то по дорожке не пройти, всё замело.

— Ты бы ещё больше каблуки надела, — рассмеялся Филипп, кивая на мои зимние сапоги на умопомрачительной платформе. — Или это новый тренд в науке о выживании в сугробах? Может, запилим коллаборацию: «Высокие каблуки vs. гравитация — кто победит?»

Я стиснула ручку чемодана, мысленно прикидывая, сколько раз упаду на этой «взлётной полосе» до крыльца. В голове уже рисовалась картинка: я — в сугробе, Филипп — с телефоном, снимающий «эксперимент» для своего канала.

— Давай помогу? — Филипп сделал шаг вперёд, явно намереваясь перехватить чемодан.

— Сама справлюсь, — фыркнула я, крепче вцепившись в ручку. Чемодан был тяжёлый, но гордость — тяжелее. К тому же если он его возьмёт, придётся благодарить. А благодарить Филиппа — это как признать его правоту в споре о теории струн. Невозможно.

Пока я, балансируя на каблуках, двигалась к двери, в голове крутилась только одна мысль: «Две недели. ДВЕ НЕДЕЛИ. С НИМ. В ОДНОМ ДОМЕ».

И, конечно, именно в этот момент каблук предательски провалился в снежную ловушку. Я взмахнула руками, чемодан дёрнулся…

— Ну вот, — вздохнул Филипп, ловко подхватывая его. — Теперь точно помогу.

Я выпрямилась, отряхивая снег с рукава, и выдавила:

— Спасибо… Филипок.

Он ухмыльнулся, глядя на меня с тем самым выражением, с которым обычно начинает видео: «Сегодня мы разберём, почему падение девушки в сугробе — это тоже квантовый процесс. Наблюдайте за суперпозицией: она и падает, и не падает одновременно!»

— Всегда к твоим услугам, Иришка.

Брат за спиной тихо хихикнул. Кажется, каникулы будут… интересными. Особенно если Филипп решит снять влог под названием «Как выжить в одном доме с девушкой, которая ненавидит квантовую физику». А ещё хуже — если он назовёт его «Иришка vs. сугробы: битва за чемодан».