Новогодний договор

9

ИРА

— Теперь я хочу на каток! — воскликнула я, подпрыгивая на месте и размахивая руками, будто уже рассекаю лёд коньками.

— Иришка, ты не устала ещё? — с улыбкой спросил Филипп, глядя на меня с лёгким прищуром.

— Она просто ищет повод с тобой позажиматься лишний раз, — вставил мой брат, который, кажется, решил сегодня быть главным комментатором нашей «романтической комедии».

— Зачем мне искать повод обнять своего парня? — рассмеялась я, бросая на брата взгляд, полный праведного негодования. — Я и так могу!

— Точно! — подхватил Филипп с энтузиазмом, достойным лучшего применения. — Можем даже посреди дороги обняться. Ну, чтобы никто не сомневался.

И он притянул меня ближе. Я замерла. Он был совсем близко — настолько, что я могла разглядеть мельчайшие золотистые крапинки в его глазах, почувствовать тепло его дыхания на своей коже. Время будто замедлило ход, а все звуки вокруг растворились в странном, тёплом тумане.

— Ира… — начал Филипп, и в его голосе прозвучало что‑то такое, от чего моё сердце пропустило удар.

Но я не дала ему договорить. Просто закрыла глаза и нежно поцеловала его в губы.

Секунду ничего не происходило — будто мир замер в ожидании. А потом Филипп ответил на поцелуй, и всё вокруг вдруг стало правильным, естественным, неизбежным.

Когда мы отстранились, я увидела, что брат стоит с открытым ртом, а Юля, которая подошла незаметно, прикрывает лицо ладонями и хихикает.

— Ну, ребята, — наконец выдавил брат, — это было… убедительно.

— Убедительно? — переспросила Юля, вытирая слёзы смеха. — Это было как в кино! Только без оркестра и титров.

Филипп рассмеялся, обнял меня за плечи и шепнул на ухо:

— Знаешь, а мне даже нравится эта игра. Особенно её финальные сцены.

Я шутливо толкнула его локтем:

— Игра? Ты называешь это игрой?

— Конечно! — он подмигнул. — Лучшая игра в моей жизни. И, кажется, она только начинается.

— Тогда я хочу быть капитаном команды, — заявила я, поднимая подбородок.

— А я — твоим личным тренером по обнимашкам и поцелуям, — парировал Филипп.

Юля и брат снова расхохотались, а я почувствовала, как внутри разливается тепло — не от зимнего солнца, не от горячего глинтвейна, а от чего‑то гораздо более важного.

— Ладно, капитан, — Филипп взял меня за руку. — Веди на каток. Но предупреждаю: если упаду, будешь спасать меня от позора.

— С удовольствием, — улыбнулась я. — Особенно если это даст мне повод снова тебя обнять.

Мы двинулись к катку, оставляя позади смеющихся друзей и следы на свежевыпавшем снегу. А где‑то высоко в небе кружились снежинки, будто аплодировали нашему маленькому, но такому настоящему счастью.