Новогодний договор

10

ФИЛИПП

После поцелуя с Ирой из моей головы исчезли все мысли — будто кто‑то выдернул шнур питания из розетки. Я стоял, оглушённый, с глупой улыбкой до ушей, и, наверное, выглядел как влюблённый кот из мультика: глаза в форме сердечек, уши подрагивают, хвост (которого у меня, к счастью, не было) наверняка вилял бы в экстазе.

— Посмотри, — тихо сказала Ира, легонько пихнув меня локтем.

Я с трудом оторвал взгляд от её сияющего лица и посмотрел туда, куда она указывала.

Дима и Юля стояли, прижавшись друг к другу, и целовались. Не робко, как подростки на первом свидании, а по‑настоящему — с той самой страстью, которую годами прятали за шутками и неловкими взглядами. Юля обвила руками шею Димы, а он прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Вокруг них кружились снежинки, создавая крошечный вихрь, словно сама зима решила устроить им персональный снегопад‑конфетти.

— Вот это день, — удивлённо протянул я, всё ещё не веря своим глазам.

— И не говори, — усмехнулась Ира, прижимаясь ко мне плечом. — Кажется, мы запустили цепную реакцию.

Я обнял её за талию, чувствуя, как тепло её тела проникает сквозь куртку. В воздухе пахло мандаринами, горячим глинтвейном и… волшебством. Да, именно так. Волшебством, которое рождается из случайных встреч, неловких признаний и тех самых моментов, когда сердце вдруг понимает: вот оно, то, ради чего стоило ждать.

— Знаешь, — я наклонился к её уху, — кажется, наша «игра» уже не похожа на игру.

— А когда она была игрой? — она подняла на меня взгляд, и в её глазах отражались огни ярмарки, но было что‑то ещё — что‑то глубже, теплее. — Просто мы долго боялись признаться себе.

Я провёл пальцем по её щеке, смахивая одинокую снежинку, которая не успела растаять.

— Боялись? Да я был как олень на льду — всё время боялся поскользнуться и сломать себе шею.

Ира рассмеялась:

— Ну, ты не олень. Ты мой принц в футболке с Дедом‑Морозом на унитазе.

— Звучит как название новой рок‑группы, — фыркнул я. — «Принц и Дед‑Мороз на унитазе».

Мы снова рассмеялись, и этот смех, лёгкий и тёплый, будто связал нас ещё крепче. Где‑то вдали музыка сменилась на медленную мелодию, и я почувствовал, как Ира крепче сжала мою руку.

— Потанцуем? — предложил я, кивая в сторону небольшой площадки, где уже кружились пары.

— Здесь? — она приподняла бровь. — Прямо посреди улицы?

— Почему нет? Если Дима и Юля могут целоваться под снегом, то мы можем танцевать. Тем более что снег падает как раз в такт музыке.

Мы вышли на свободное место. Я обнял её, чувствуя, как её дыхание смешивается с моим, а снежинки ложатся на наши волосы, превращая нас в героев зимней сказки. Её руки скользнули по моей спине, и я понял, что больше не хочу отпускать её — ни сегодня, ни завтра, ни когда‑либо ещё.

— Ты знаешь, — прошептал я, касаясь губами её виска, — если бы мне сказали, что этот вечер закончится вот так, я бы не поверил.

— Но он закончился именно так, — она улыбнулась, поднимая на меня глаза. — И это только начало.

Где‑то за нашими спинами Дима и Юля всё ещё были поглощены друг другом, а вокруг кружился снег, укрывая город, наши следы и наши страхи, оставляя только чистое, сверкающее «сейчас».