Новогодний кофе

Глава 16

Андрей вернулся к кофейне около десяти вечера, ведя на поводке неугомонного Багета, который весь день провёл взаперти и теперь рвался исследовать каждый сугроб. Морозный воздух обжигал лёгкие, но после долгих часов в помещении это ощущалось почти приятно. Город преобразился за день: на главной площади сияла огнями та самая пятиметровая ёлка, которую он привёз утром, вокруг неё суетились люди в ярких куртках, дети носились с бенгальскими огнями, а из динамиков лились новогодние песни.

Усилитель работал. Ёлка стояла. Дед Мороз уже почти раздал подарки.

Вера стояла на веранде кофейни, закутанная в тёплый пуховик, с двумя дымящимися кружками в руках. Увидев Андрея, она подняла одну из них в приветствии.

– Думала, ты не вернёшься, – сказала она, протягивая ему кружку, когда он поднялся на веранду. – Глинтвейн. Сама сварила. От холода поможет.

Андрей принял кружку, вдохнул пряный аромат корицы, гвоздики и апельсина. Сделал осторожный глоток – горячо, сладко, с лёгкой терпкостью красного вина. Согревало изнутри мгновенно.

– Спасибо, – сказал он, присаживаясь на старую деревянную скамейку рядом с ней. Багет тут же устроился у его ног, положив морду на лапы и глядя на площадь с выражением философского спокойствия.

Вера села рядом, оставив между ними приличное расстояние. Они молча пили глинтвейн, наблюдая за праздником, который разворачивался на площади. Павел Сергеевич в ярко-красном костюме Деда Мороза сидел на импровизированном троне возле ёлки, раздавая подарки выстроившимся в очередь детям. Даже издалека было видно, как сияли их лица, как они прыгали от восторга, получив заветные коробки. Рядом хлопотала Оля в костюме Снегурочки, помогая справляться с наплывом маленьких посетителей.

– Он молодец, – тихо сказала Вера, кивая в сторону Павла Сергеевича. – Согласился, хотя боялся. Не каждый на такое пойдёт.

– Ты тоже молодец, – ответил Андрей. – Уговорила его.

– Мы, – поправила Вера, глядя на него. – Мы уговорили. Ты предложил, я довела до конца, помнишь?

Андрей усмехнулся, делая ещё один глоток глинтвейна. Тепло растекалось по телу, усталость отступала, уступая место спокойному удовлетворению. День выдался безумным – поездка за ёлкой, бесконечная работа в кофейне, уговоры Павла Сергеевича, ремонт усилителя. Но всё получилось. Город встречал Новый год с ёлкой, музыкой и Дедом Морозом. А он, который неделю назад даже представить себе не мог, что окажется здесь, был частью этого.

– Ты хорошо поработал сегодня, – сказала Вера, не глядя на него. Голос звучал тихо, почти застенчиво, словно ей было непривычно произносить такие слова.

– Спасибо, – ответил Андрей. – Ты тоже. Справлялась с кофейней без меня полдня. Это было непросто.

Пауза. Они сидели рядом, слушая доносящиеся с площади голоса, смех детей, музыку. Где-то вдалеке кто-то запустил первую партию фейерверков – яркие искры взмыли в тёмное небо, рассыпаясь зелёным дождём.

– Знаешь, – вдруг сказала Вера, и в голосе её прозвучало что-то новое – мягкость, которой не было раньше. – Ты не такой невыносимый, как я думала.

Андрей обернулся к ней, удивлённо подняв брови.

– Правда?

– Правда. – Вера усмехнулась, глядя в свою кружку. – Первые дни я была уверена, что ты типичный москвич-айтишник, который считает себя умнее всех. Что ты разобьёшь половину посуды, испортишь все заказы и вообще будешь только мешаться под ногами.

– Я и правда разбил половину посуды, – заметил Андрей с лёгкой улыбкой.

– Половину – это преувеличение. – Вера покачала головой. – Три чашки. Для первого дня это нормально, у Алисы, поверь, статистика не лучше. А дальше... дальше ты оказался совсем не таким. Ты слушался, учился и даже не жаловался. Нашёл ёлку и сам починил усилитель…

Андрей промолчал, не зная, что ответить. Внутри поднималась смесь смущения и гордости. Он не привык к похвале, особенно такой искренней.

– А ты, – сказал он наконец, – оказалась совсем не диктатором в фартуке.

Вера фыркнула, едва не поперхнувшись глинтвейном.

– Серьёзно? Я думала, ты запомнил меня именно так.

– Запомнил, – признался Андрей. – Но потом понял, что ошибался. Ты не диктатор. Ты просто знаешь, чего хочешь, и не боишься это отстаивать. Это... редкое качество.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Ты первый, кто назвал это качеством, а не недостатком.

– Кто называл недостатком?

Вера отвела взгляд, глядя на площадь.

– Мой бывший жених. Говорил, что я слишком упрямая и самостоятельная. Что мне нужно «расслабиться» и «довериться» ему. – Она усмехнулась горько. – В итоге я поняла, что «довериться» для него означало отказаться от всего, что я хочу, ради того, что хочет он. И сбежала.

Андрей слушал молча, не перебивая. Багет поднял морду, посмотрел на Веру с сочувствием, потом снова устроился у ног Андрея.

– Он был идиотом, – просто сказал Андрей.

Вера повернулась к нему, удивлённо приподняв брови.

– Что?

– Твой бывший жених. Он был идиотом. Если человек пытается изменить тебя, заставить отказаться от того, кто ты есть, значит, он любит не тебя, а идею о том, кем ты должна быть. Это не любовь. Это эгоизм.